Глубокий рейд

Но я разобью его!

– Это сложно сделать за оставшееся предоставленное вам время. Но выход есть.

– Говорите, товарищ Лацетис!

– В руки Орловской ЧК, во время последней акции…

– Я понимаю вас…

– Да! В общем, у них в подвале сейчас находятся жена и дочь генерала Алексеевского.

– Ого! Вот это улов! А они их не…

– Нет. Я, услышав об этом, обратился к председателю Орловской ЧК, он мой земляк, и попросил не ликвидировать их, а передать вам. А уж вы сами распорядитесь своей добычей.

– Товарищ Лацетис! Я ваш вечный должник! Поверьте…

– Верю.

О долге мы с вами поговорим потом, когда-нибудь… А сейчас поторопитесь. Чекисты долго ждать не будут.

– Да-да! Огромное вам революционное спасибо, товарищ Лацетис!..

Женщин привезли в тот же день к вечеру. Их разместили в небольшом доме, соседнем со штабом дивизии. В помещении не было ничего, кроме широкой деревянной лавки, стола, на котором стояли ведро с водой и жестяная кружка, и ещё одного ведра у двери – параши.

Пленницы забились в угол комнатёнки и сидели, обнявшись, ожидая самой страшной участи.

Ждать им пришлось недолго. Дощатая дверь, заскрипев, открылась, в комнату вошел человек в кожаной фуражке со звездой, в кожаной куртке, затянутой ремнями, кобура маузера висела на боку.

– Здравствуйте. Я командир дивизии Каширин. Мы с вами враги. Я могу отдать приказ, и вас расстреляют. Но вы мне нужны, а потому будете жить. Вы понимаете меня? Отвечайте!

– Мы вас слышим и понимаем, – ответила супруга генерала Ксения Аркадьевна.

 – Не нужно кричать. Мы не понимаем только, чем можем быть полезными вам?

– Вы мне, мадам, даром не нужны! Мне нужен ваш муж – генерал Алексеевский! Скажу откровенно, я ничего не смог сделать с его упрямой бригадой. Но теперь я могу взять его за вымя! Он как от чумы побежит из Еропкино!

– Вы считаете, что генерал Алексеевский способен даже ради нас пойти на предательство? Нет, – она усмехнулась, покачав головой, – мой муж – русский офицер! Он не способен предать!

– Способен, не способен… Какая мне разница?! – Каширин сплюнул на пол.

 – Если он откажется, я ему передам вас. Вернее, то, что от вас останется. Вы думаете, я вас расстреляю? Не-ет. У нас мало женщин, а мужчинам без этого плохо. Вот вы и будете помогать нам в этом. Вам понравится!

Он сел на стол, достал из кармана серебряный портсигар с монограммой, раскрыл его, взял папиросу. Не спеша, со вкусом прикурил.