Сумерки мира

Я сражаюсь уже тридцать лет, и меня хватит еще на несколько…

– Но факты, которые…

– Я подумаю об этом, – прерывает его Онода.

– Что должно произойти, чтобы вы прекратили воевать? – тихо спрашивает Сузуки.

Онода думает.

– Сброшенные с самолетов листовки, в которых меня просили сдаться, были подделкой. Я могу это доказать.

Он говорит это больше для себя, чем для нежданного гостя.

– Есть только одно условие, при котором я сдамся. Только одно.

– Какое? – спрашивает Сузуки.

– Если бы один из моих командиров пришел сюда и отдал мне приказ прекратить боевые действия, тогда бы я сдался.

Сузуки подхватывает эту мысль.

– Давайте я попробую кого-нибудь привезти. Однако сначала нужно, чтобы кого-то из тех офицеров вернули на службу. По новой конституции, у Японии очень маленькая армия, исключительно оборонительная.

Сузуки прикидывает.

– Я могу вернуться в Токио через два-три дня. Затем еще примерно десять дней на то, чтобы все организовать… Через три недели я могу снова быть здесь.

Онода на секунду задумывается.

– Звучит здраво.

Сузуки торопится:

– Что вы об этом думаете? Мы встретимся снова, прямо здесь, на этом месте. Я приведу одного из ваших начальников. Никаких филиппинцев. Никого больше. Только он и я.

Теперь Онода говорит официальным тоном.

– Я согласен. Но если вы попытаетесь обмануть меня, я без предупреждения открою огонь по вам и тем, кто будет с вами.

Никакого рукопожатия, лишь едва заметный поклон.

– Я могу вас сфотографировать?

– Нет, – говорит Онода. – Разве что мы оба будем в кадре.

Сузуки немедленно достает камеру. У него нет штатива, он кладет ее на рюкзак и отпрыгивает назад к Оноде, присевшему на землю в двух метрах от него.

– Сейчас будет вспышка. Вы даже примерно не представляете, какой сенсацией станет это фото.

– Держите мою винтовку, – говорит Онода, – это будет доказательством того, что я вам доверяю.

Их обоих освещает вспышка. Онода оценивающе смотрит на Сузуки.

– Частично. По крайней мере, частично.

Аэродром Лубанг

Декабрь 1944 года

Это небольшой аэродром. Поросший травой, потрескавшийся асфальт не ремонтировался годами. Несколько приземистых зданий на заднем плане, ржавые крыши из гофрированного железа, все в разной степени запущенности. За аэродромом – открытый океан; к северу, в дымке, маленький остров Кабра.