Суровый дегустатор

Были среди заученных с молитвенника и свои, рожденные муками душевного творчества – старался он: «Ни одно слово, исходящее из уст человеческих, не теряется в пространстве бесследно».

Сказал он спасибо Господу за хлеба испеченные, завершив эту свою импровизированную молитву традиционным: «И да будет на все святая воля Твоя… И да будут Твои пути Господни счастливы для меня».

Теп ерь-то его точно не спишут по служебному несоответствию: хлеб с булками получился, а до приличного качества он доведет: чай, не глупее и не ленивее других!

Ну, и Николаю Угоднику, после молитвы, свое, как всегда прибавил: «Спасибо Тебе за очередной день путешествия длиною в жизнь, и да пусть то путешествие морское, что проложил Ты сейчас, будет удачным, и да не сплохую я на нем, и да будь, Святый угодниче Николае, Ты все дни путешествия длиною в жизнь со мною».

От души все то шло, от души…

Научится он хлеб печь – научится. Возьмет еще быка за рога: всегда ведь так было!

III

Ладно – коль из церкви вышли, чертыхнуться уже можно (хоть и все равно грех): ну какой, к чертям, там из Овсова еще повар? Сидел бы он себе в матросах, от греха подальше! Он вообще-то Роману тогда – три года назад – о том же и сказал.

И честно сознался: запахов он, к тому же, не слышит.

– Не чую носом – вообще!

Оно и вправду так было: неведомо отчего, но уж лет, наверное, пятнадцать – двадцать, как жил Овсов без обоняния. Скорее всего, из-за самолечения родительского, когда по детскому насморку чего только в нос не закапывали… Трюма, опять же, с вечной их мерзлотой, да и пылью целлюлозной.

Так, или иначе, но по сему факту о выгодной такой профессии – повар судовой – сроду трюмный матрос и не помышлял. Хоть, об элементе в ней творчества недюжинного всегда задумывался, и завидовал в душе…

– Это ерунда, – просто и ответственно заверил Рома, – на кухне ты никогда один не будешь – кто-нибудь тебе да подскажет.

Ой ли!

И прошлые кулинарные по жизни опыты особого оптимизма не сем поприще не внушали.

В четвертом классе они начались, когда замыслил однажды мальчонка, со школы вернувшись, запеканку с вермишелью запросто заворганить: мать пару дней назад делала – страсть, как вкусно! Великое ли дело: нашел в столе макароны, высыпал полпачки на сковороду, сверху три яйца разбил, да газ разжег.

Не очень съедобным, понятное дело, блюдо юного кулинара получилось.