Суровый дегустатор

Овсов готовил полдники и пек, под чутким Полины взором, хлеб. Что получался все-таки не т о т – Овсов и сам это прекрасно чувствовал. Он думал над этим все время – он таков был по натуре: когда вставал вопрос по работе, Освов «черепил» над решением до победного, в ущерб всему прочему, что его в этой жизни, с радостями ее включая, окружало. Но, иначе он не мог – таким уже сложился: не переделать! Но, да ведь как же иначе – сейчас хороший, пышный хлеб, что обязан он все же начать печь, стоял на пути всего будущего – так получалось!.

. Зачем его сюда и взяли! Размышляя все, практически, время над причинами «тяжести» хлеба, Овсов интуитивно еще пока понял: по своей торопливости Полина не дает тесту как следует подняться – расстояться. Поэтому, и получается он «тяжелый».

Надо было выждать момента самостоятельной выпечки – когда бы Овсов мог остаться с тестом наедине.

Благоприятный момент выдался на третьи сутки.

– Так, ну что, Полина (шеф-повар велела называть себя именно так; Овсов, правда, в чутко улавливаемые моменты подхалимничал все же именем-отчеством: так, то ж для пользы дела!), сегодня, наверное, надо ночью хлеб выпечь – на завтрак еще хватит, а на обед уже не остается…

– Давай, если надо. Ключи у тебя есть!

Ключ, по Полине, был у каждого. Как у каждого повара была здесь отдельная каюта: за своих шеф-повар «рубилась» не на шутку.

И сразу Овсову с Павлом сказала: «Если кто-то что-то вам начнет по поводу нашей работы высказывать – не спорьте, не ругайтесь, скажите мне: я найду, как мне с этим человеком поговорить – урезонить».

В десять часов вечера Овсов явился на камбуз. Не без некоторой, сознаться, внутренней дрожи – хоть и едва ощутимой: все-таки, в первый раз он совершенно самостоятельно, без чьих-то глаз, но и без помощи, будет сейчас печь хлеб.

Не робей, старина! Ты все, ведь, по сути знаешь – иди спокойно и внимательно по знакомой цепочке, не оступайся, не дергайся… Вот и пришел момент – быка за рога! Только от тебя теперь все и зависит, все в твоих, только, руках – вот и запусти в них, почувствуй уверенную силу…

И дрожь та тоже нужна – чуточку: она предвкушение борьбы грядущей.

Он проделывал все спокойно и четко, не спеша, но поспешая, старательно.