Суровый дегустатор

Без оглядки на недоуменные и насмешливые взгляды и время от сна и отдыха отнятое: так, ведь, по делу! Он и в мукомолку спускался, «мельнику» в работе помогая: вдруг, в каком-то рейсе придется того заменять!.. Боцмана, правда, о тонкостях водолазного дела пытал неизвестно зачем, но так настойчиво, что у давнишнего, по срочной армейской службе, водолаза («Dum spiro spero» – пока дышу, надеюсь) передохнуть от дотошного надежды не было никакой.

А однажды укараулил, наконец, в судовом коридоре пекаря Романа, путь ему преградил, притянул за рукав футболки душевно, и молвил сокровенной скороговоркой:

– Слушай, Ром – такое дело! Покажи мне, как хлеб печь – возьми как-нибудь! А то, понимаешь – умру уж скоро, а как хлеба спекаются – так и не узнаю! А?.

. С шеф-поваром я договорюсь – чтоб на камбуз постажироваться пустил.

Молодой, высокий и черноволосый Роман – мировой парень! – выслушал исповедь сию хоть и в некотором замешательстве, но кивнул вполне согласно:

– Добро!.. Сегодня, вот, как раз ночную выпечку делать буду.

Подходи часам к одиннадцати.

Хлеб у Романа получался хороший. Овсов всегда заступался за этот хлеб, когда иные хаяли – не по делу, но по привычке поганой рейсов былых.

Овсов как раз в назначенное Ромой время сегодня свободен был – на вахту его бригада в четыре часа утра заступала. А и то – будет еще рыба в цеху, не будет…

С рыбой в этом рейсе действительно было худо. Черпали её безбожно голландские «пылесосы», что набирали за месяц пять тысяч тонн – куда там было за ними поспеть!.

. Случалось, что по несколько лишь серобоких ставрид в пустой «авоське» трала поднимали. «Прямо, как в Библии, – думал про себя Овсов: «Здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки, но что это для такого множества?». А Иисус Христос этим пять тысяч человек насытил, а еще и осталось… А он, вздыхал тогда Овсов, скоро уж пред Господом предстанет, а ни единого в своей жизни хлеба так и не выпек… Да что там – и представления даже не имеет, как действо то, что таинству сродни, творится.

Библию он брал в рейс с собой постоянно. В шотландском Аллапуле, двадцать лет назад, миссионеры подарили: тончайшая бумага, на русском языке! С тех пор неизменно укладывал её Овсов в чемодан, и читал всегда перед сном – после разговорника русско-английского, перед книжкой дежурной, – не слишком, впрочем, в «Ветхом завете» продвигаясь: попробуй-ка девятьсот с лишним страниц за рейс одолей вдумчиво!..Так каждый рейс заново и начинал.