Следы войны… Рассказы

«Теперь можно спросить и о косе, – расслабляясь, решила Оксана. – Дала возможность выговориться человеку, выслушала его, не перебивая, не обидела».

– У вашей жены такая роскошная коса, – начала она издалека. – И у Маши, внучки, такая же. Это настоящая редкость!

– Да-а-а, – отходил душой Мухин. – Это наша семейная гордость. В партизанском отряде трудно было моей Машеньке ухаживать за ней. Все же я не разрешил ей остричь такую красоту. Бедствовала, вшей кормила, голову дустом посыпала. Язвы пошли, ночами не спала, но сохранила её.

Я так хотел.

– А потом? – допытывалась Оксана. – Как сложилась ваша судьба?

– Потом?.. Потом мы с Машенькой честно воевали. Я был сапером, а она… Кем только не была она? И медсестрой, и поварихой, и прачкой. И автомат, само – собой, в руках держала, когда было туго. Стреляла без жалости. – Мухин зашевелился, удобно усаживаясь в мягком потёртом кресле, и посмотрел на портрет жены: – Так ведь, Машенька? Особенно тяжело нам было, когда родилась дочь Машенька.

Декабрь, трещат морозы, а у нас крохотное дитё.

– Опять Маша? – вскинула брови Оксана. – Что же получается? В одной семье три Маши?

– А что? Мы так хотели, – охотно ответил на недоумение своей гостьи Мухин. – Я ходил на задания, бил фашистов за троих: за себя, Машу и Машеньку. Когда дочке исполнилось полгода, жена отвезла её к моим родителям, которые не успели эвакуироваться. Маша оставила у них малышку, а сама вернулась в отряд. В один тёплый день она ушла на связь в деревню и назад не вернулась.

Сельский предатель донёс на неё. – Мухин поморщился, как от зубной боли: – Были среди нас и такие людишки. Её зверски пытали, истязали, а потом куда-то увезли. Я больше её не видел. Никогда! – Сергей Ильич замолчал и сидел неподвижно, вцепившись худыми узловатыми пальцами в мягкую обшивку оранжевого кресла. Его короткая культя стала дергаться, поднимая и опуская пустой рукав рубашки. Чувствуя это, он здоровой рукой натянул рукав, но живой кусочек тела продолжал дергаться, вызывая у Оксаны нервный озноб.

– Э – тэ – тэ – тэ, как расшалилась, – огорчённо протянул старик, прижимая культю к себе. – А всему виной – война. О, как утомлена моя жизнь! О, как исковеркана! О, как измучена!

Оксана была потрясена. Ей вдруг захотелось заплакать, чтобы со слезами излить всю горечь и боль от встречи со старым человеком, живым участником войны, о которой она знала лишь из книг да фильмов.