Жертва особого назначения

Ты уже не можешь ничего сделать просто так: просто устроиться на работу, просто получить деньги через перевод, просто познакомиться с кем-то, просто снять жилье. Ты противостоишь системе, которая холодна, равнодушна, никогда не спит и готова в любой момент сработать на первую твою оплошность – как настороженный под снегом капкан. Долго жить так невозможно. На этом, кстати, базировалась наша стратегия на Кавказе, на этом базируется наша стратегия здесь – постоянное, непрекращающееся давление на бандподполье, удар за ударом в сочетании с регулярно объявляемыми амнистиями и готовность простить – только выйди с нелегального положения, публично порви с бандподпольем, а еще лучше – принеси нам в подарок голову своего амира.

То, что перед глазами вполне реальный выход – пойти и сдаться и остаться в живых, разлагает бандподполье почище, чем вся эта пропагандистская муть. Тяжело жить на нелегальном положении, тяжело быть дурным человеком. И Вася, бывший боец миротворческого контингента с Украины, это знает. Теперь и он задумается.

А вот Борек нервничает. И сильно, это видно по его поведению. Он еще на заре своей (и моей) юности не умел держать себя в руках. И язык за зубами держать не умел – я помню, как бил его головой об унитаз после того, как он распустил его в неподходящем месте и в неподходящее время. Думаю, что и он помнит, гаденыш.

– Что тебе надо?

Я с комфортом усаживаюсь на королевское сиденье «Лексуса», не торопясь подстраиваю под себя блок кондиционера, создавая индивидуальный микроклимат.

А он пусть и дальше психует.

– Как говорили в одном советском мультике – шоколаду.

– Слушай, хватит ля-ля, – Борек решительно выкручивает рычажок моего кондиционера. – Достал со своими замутками. Что у тебя есть? Да – да. Нет – нет. Может, я не к тому обратился? Может, ты тут на побегушках: подай, принеси, пошел вон? Тогда выметайся из машины.

– О, какие слова! Эмоции так и брызжут. Очень может быть, – невозмутимо отвечаю я, не давая перехватить контроль над разговором. – Иди, обратись к кому другому.

Только не удивляйся, если потом окажешься в тюрьме Абу-Грейб петухом в общей камере. Лады?

И тут же, меняя тон, добавляю:

– У тебя сегодня джекпот, дружище. Больше, чем ты можешь себе представить.

Борек недоверчиво смотрит на меня. Я облизываю губы, как человек, у которого не все в порядке с совестью.

– Ты о чем?

– О том, что мне пора пятки смазывать. Пока веревку не намылили. Еврейская жена есть?

Борек недоуменно смотрит на меня.