Угли Империи: Любовь и наследие Цезаря

В последующие дни Цезарь неустанно работал над тем, чтобы принести стабильность и порядок в Рим, проведя ряд радикальных реформ, направленных на улучшение жизни жителей города. Он руководил строительством новых дорог и акведуков, созданием публичной библиотеки и реорганизацией римского календаря.

На протяжении всего этого Брут оставался рядом с Цезарем, предлагая советы и поддержку, и, казалось, был привержен их новообретенному союзу. И все же Цезарь не мог избавиться от мучительного чувства беспокойства, которое преследовало его, чувства, что семена предательства уже посеяны и что призрак мартовских ид маячит все ближе.

По мере приближения рокового дня мысли Цезаря снова обратились к пророчеству слепого прорицателя, и он начал сомневаться, сможет ли он действительно избежать руки судьбы. Приведут ли мартовские иды к его падению, как предсказывала старуха, или он окажется хозяином своей судьбы?

С каждым днем напряжение в Риме становилось ощутимым, поскольку шепот заговора и интриг заполнял улицы и переулки города.

Всегда бдительный Цезарь стремился раскрыть любые заговоры против него, полагаясь на верность и мастерство своих ближайших союзников, включая Луция и даже самого Брута.

Когда наступили мартовские иды, Цезарь проснулся с чувством трепета, его сны были наполнены видениями тьмы и предательства. Он оделся в свое лучшее пурпурное одеяние, украшенное золотыми лавровыми листьями, и приготовился встретить все, что может принести день.

Луций, почувствовав беспокойство своего господина, произнес слова утешения.

«Цезарь, ты сталкивался с бесчисленными вызовами и противниками, и ты всегда выходил победителем. Не позволяйте словам слепого прорицателя бросить тень на ваши достижения. Верьте в себя и в верность тех, кто служит вам».

Цезарь кивнул, и слова Люция укрепили его решимость. – Ты прав, Люциус. Я не должен позволять страху управлять мной, чтобы не стать пленником собственного разума. Я встречу этот день так же, как и все остальные – с мужеством и решимостью».

Когда Цезарь направился к зданию Сената, на улицах Рима было устрашающе тихо, жители города, казалось, затаили дыхание в ожидании грядущих событий. Воздух был густым от напряжения, как будто на горизонте назревала буря, ее приближение было отмечено первыми слабыми раскатами грома.

Дойдя до здания Сената, Цезарь обнаружил, что зал заполнен сенаторами, на их лицах была смесь тревоги и решимости.