Не властны над памятью годы

Помню, что жили несколько отдалённо от центра посёлка в 2-х квартирном доме, соседи были семья Василенко. У них было трое детей, старшего Анатолия я не помню, а близкие мне по возрасту Виктор и его сестра Нина зачастую составляли мне компанию в играх.

Буквально за огородом, который был за домом, располагался зерноток, обнесённый колючей проволокой. Осенью на нём были большие бурты пшеницы, которую сгружали с автомашин деревянными лопатами и плицами (такие железные большие совки с двумя ручками).

Было шумно, постоянно много людей. Днём и ночью проезжали автомашины, днём они привозили зерно от комбайнов, а ночью увозили очищенное зерно куда-то, как говорили взрослые, – сдавали государству. Когда вывоз зерна заканчивался, все радовались, что сдали его много, и устраивали праздник – сабантуй с выпивкой, песнями и танцами. Песни были наполовину украинские, наполовину русские.

Родословная по линии бабушки шла с Украины. В период Столыпинской реформы семья бабушки Ефросиньи Владимировны (Чубиной) Фисенко и ещё с десяток семей односельчан снялись с насиженных мест и поехали на волах, запряженных в брички искать себе лучшей доли.

(смотри картину Айвазовского «Чумаки на шляхе»)

Ехали с продолжительными остановками с детьми и домашней утварью три года, пока не приехали к озеру круглому как чаша и со множеством рыбы. Вокруг были вольные поля, решено остановиться здесь и основать село, которое получило название – Анновка.

Я был с бабушкой в Анновке, куда мы ездили зимой на лошади Серко, запряженной в кошёвку. Это такие сани со спинками, передней, чтобы не летел снег из-под копыт; и задней, на которую опирались седоки. Сразу за передней спинкой было высокое сидение (такая поперечная доска), на которой сидел кучер.

Я видел дом глинобитный, в котором жила семья бабушки. Дом стоял заброшенный без крыши и окон. И только глинобитные (литые из глины и соломы) стены стояли как будто только что сделанные.

Бабушка рассказывала, что в голодные годы только озеро с его рыбой, да трава и коренья спасали приспособленных к земле и рыбной ловле славян от голодной смерти. Казахи же не были приспособлены, как говорила бабушка, массово умирали. Они очень голодные, обессиленные тенями бродили по селам. Бабушка рассказывала, что в семье сплели бредень, и забредая в озеро ловили им рыбу.