Мой друг Сибирцев

После душной вони прокуренного вагона можно было захлебнуться – такой пьянящий, кристальной чистоты был воздух. Они вдыхали полной грудью и шалели, замечая, как их покачивает. Наконец мороз стал чувствительно прихватывать носы и кончики ушей. Холодноватое утро. По времени было давно утро, но на востоке, за сопками, только-только наметилась желтоватая полоска зари. Мимо сновали сгорбленные, навьюченные мешками тени, похожие не на людей, а на каких-то странных зверей из колдовских таежных сказок. Отовсюду неслись брань, крики, визги, свистки.

Выпускал пар паровоз, тонко и морозно гудел.

– Ну что, – сказал Сибирцев, – пойдем, Алеша, своих искать. Помнишь, поди, где они размещаются?

– Помню, – отозвался Сотников и пошел, рассекая грудью метущуюся толпу, осаждающую прибывший поезд.

В маленькой комнатушке транспортной чека их уже ждали.

Первым при их появлении поднялся со стула из глубины комнаты молодой и розовощекий – это было заметно даже при довольно тусклом свете керосиновой лампы – человек, одетый с явным щегольством.

Новенький короткий полушубок, перетянутый скрипучими ремнями портупеи, низко, почти у самых колен, маузер в лакированной деревянной кобуре на каждом шагу похлопывает по ярко-алым галифе и надраенным до блеска сапогам. Увидев его, Сибирцев так и замер с открытым ртом.

Все он мог предполагать, ко всему был готов. Легкая, едва заметная усмешка мелькнула на губах встречающего и тут же погасла, только глаза чуть сощурились. Он шагнул навстречу Сибирцеву и протянул ладонь.

– Здравствуйте, товарищи, – голос был негромкий и чуть хрипловатый. – Рад встрече. Михеев.

– Сибирцев, – тоже негромко, с неимоверным трудом сдерживая себя, сказал Сибирцев и с отчаянной силой сжал ладонь Михеева. Михеев только улыбнулся – силен. Сибирцев посторонился и кивнул назад: – Сотников.

Дружелюбно улыбаясь, Михеев пожал руку Сотникова. Познакомились с остальными, присели на колченогие табуретки, и Сибирцев, чтобы скрыть волнение, полез в карман за табаком.

– Ну что ж, – после паузы сказал Михеев, – транспорт подан, можно трогаться.

Жилин, отвезите товарища Сотникова в гостиницу, покормите, устройте отдохнуть и ждите нас там. А мы, – он кивнул на Сибирцева, – будем у вас, как закончим дела. В ночь тронемся. Ночь для нас, – он снова обернулся к Сибирцеву, – сестра родная.

Мужик довольно свирепого вида, с бородой, что росла, казалось, от самых глаз, скрипуче поднялся с табуретки и, махнув рукой, потопал к выходу, за ним остальные.