Мой друг Сибирцев

Выстрелы стихли. – Эй, колдун! Слушай мое слово! Оно у меня твегдое. Отдай золото – и живи. Пальцем не тгону! Где золото?..

Лешаков молчал, перезаряжая ружье. Подумал: ушли ребятки, ей-богу ушли.

– Одно слово, и я уйду! – Дыба стоял где-то рядом с окном, но его не было видно. Прятался.

Зорко следил Лешаков за мечущимися во дворе тенями. Он не торопился, он должен бить наверняка.

– Эй, отзовись! Избу твою запалим – уйдешь без покаяния! Слышишь?

Из-за угла выдвинулась высокая стройная фигура, показалась голова в папахе.

Лешаков поднял ружье. От грохота, казалось, обрушился потолок, кислый дым затянул избу.

Снова дикий вопль во дворе.

В окно разом хлестнуло несколько выстрелов.

– Кого он? – услышал Лешаков в паузе вопрос Дыбы.

– Сковородникова… Голову начисто, как шашкой! Ну, леший!.. – и отборный мат.

– Хген с ним, со Сковогодниковым, – отозвался Дыба. – Эй, колдун! Обещаю все забыть. Пошутили, и хватит. Давай мигиться.

– Да куды ж это, ваше благородие! – послышался визгливый возмущенный голос.

 – Он наших, как медведей, наповал ложит, а ты – мириться?

– Молчать! Знай свое место!.. Чуешь, колдун, люди сегдятся. Тогопись, пока еще я добгый… Не хочешь? Ну что же, пеняй на себя. Эй, молодцы, пошугуйте в сагае и засветите, чтоб видно было…

В избе стало холодно. Стихло во дворе, кончилась возня и у двери, видно, поняли, что ее не взять.

Лешаков следил за окном и видел наголо бритую, желтую, как кость, голову полковника Мыльникова, метавшуюся в жару на этой вот лавке, слышал его бессвязный и быстрый шепот: «…пристрелю, как собаку… золото… где золото?.

.» Это видение сменило черное безглазое лицо Паши, потом заискрилось, вспыхнуло в углу тяжелое ожерелье – сорок деревень… Оно словно высветило суровый древний лик угодника, его плотно сжатые губы, воздетые персты… Благословляет, указывает… Антипка-дрянной, подлый мужик, иудина душа – все вертелся, пытал, откуда, мол, парень. Он, поди, и выдал, да. Великие муки принял парнишка-то… За что, за какие грехи?.. Это Антипкин голос: наших-то, мол, как медведей… Нет, не жить ему. Есть для него пуля, есть…

У сарая послышались крики, брань. Потом разом осветился двор, высокие сугробы, отблески огня скользнули по подоконнику. Бандиты подожгли сарай. Голоса приблизились.

– Кончено, сволочь! – крикнул Дыба. – Нашли мы, где клад пгятал. Мешки нашли! Кому отдал?.. Отвечай! Когда?..

– Ну вот, – вздохнул Лешаков, – и пришла, стало быть, пора прощаться… Теперь уж одна дорога, господи.