Мой друг Сибирцев

Потом он различил песню. Кто-то негромко напевал: «Эй, баргузин, пошевеливай вал, молодцу плыть недалече…» Старая сибирская песня. И голос грустный, знакомый. А чей?.. Сибирцеву очень хотелось пить, и он шевельнулся, открыл глаза.

Было светло. Из зыбкого тумана проступила вагонная полка, потом лицо Михеева. Он сидел напротив и, сжимая ладонями забинтованную голову, тихо напевал, словно стонал. Поднял глаза, встретился взглядом с Сибирцевым.

– Пить…

– Ну, слава богу, пришел в себя, – Михеев хотел улыбнуться, но лицо его скривила боль.

 – На, дорогой, пей.

Сибирцев сделал короткий глоток из кружки, вода пролилась по подбородку, затекла на шею. Его все покачивало.

– Что? – выдавил он с трудом.

– Спи. Мы свое сделали, – медленно расставляя слова, сказал Михеев.

– Ребята…

– Сотников тяжелый. А трое моих совсем… Отбились мы. Кончили Дыбова. Спи, спаситель мой.

– Спой.

– Спою… «Эй, баргузин, пошевеливай вал…»

…Поезд замедлял ход, он подходил к Верхнеудинску, маленькому забайкальскому городку.

Часть II

Ночь комиссара

1

Поздним вечером в жарко натопленную приемную члена коллегии ВЧК вошел высокий, слегка сутулый человек в черном полушубке и мохнатой сибирской шапке. Оглянувшись и сняв шапку, он подождал, пока миловидная большеглазая секретарша примет пакет у стоящего возле нее курьера, распишется в толстой тетради, и затем коротко кивнул:

– Здравствуйте. – Голос у него был негромкий и низкий, с хрипотцой, вероятно, от давней простуды.

Секретарша с интересом посмотрела на него и, приняв мандат, внимательно прочитала.

– Здравствуйте, – с теплой улыбкой, осветившей ее осунувшееся лицо, произнесла она. – Наконец-то! Что ж это вы так задержались, товарищ Сибирцев? Вас еще позавчера ждали. Мартин Янович все время спрашивает. Садитесь, я доложу.

Но Сибирцев продолжал стоять, только положил на стул шапку да тощий вещмешок.

– Вот ведь незадача-то… – сказал он, переминаясь с ноги на ногу и растирая широкой ладонью глаза.

 – Заносы по всей дороге. Думал, вовсе застряну. Двое суток то пути расчищали, то дрова рубили. Мне – куда ни шло, – он усмехнулся, – бог силушкой не обидел, а там публика была всякая… Стоны, слезы… Пробились, однако. Так вы уж доложите, пожалуйста.

– Скоро закончится совещание, а вы пока отдохните. Можете раздеться – у нас тепло, и садитесь вон поближе к огоньку.