Доктор Смерть

Я сам слышал это, господин штандартенфюрер, – голос Людера дрогнул. – Это страшно, поверьте. Страшно, когда касается чужого человека, не то, что родной, любимой сестры. Я вышел ночью к пруду, у которого она бродила. Это было жуткое зрелище. Когда увидел ее – испугался. Вы помните, она была красавицей. Но теперь бродила, точно во сне, с растрепанными волосами, неопрятная. Внешность ее сильно изменилась. Никто не знал, что с ней происходит. На следующее утро к нам приехал доктор Мартин, тогда он впервые заговорил о Шарите, называя имена врачей, которые могут помочь Анне.

Среди них он упомянул и фрау Ким, – Людер сделал значительную паузу. Скорцени молчал. – Хуберт не даст мне соврать. Когда он назвал ее, вот здесь, в гостиной, где мы обсуждали положение Анны, в тех самых дверях, – он указал за спину Скорцени, – раздался страшный крик. Там стояла Анна. Прервав вопль, она опрометью бросилась в сад. Я последовал за ней. Сестра сидела на траве, обхватив голову руками. Она сказала мне, взгляд у нее был совершенно осмысленный и полный невысказанной глухой боли: «Только не она, скажи им, только не она»…

– Нет, я не понимаю, – Скорцени пристукнул ладонью по поручню кресла.

 – Вы что, хотите убедить меня, что от одной встречи с Ким Анна сошла с ума? В самом деле? Но это смешно.

– Вы забываете, что фрау Ким одна из лучших в Европе психотерапевтов, – невозмутимо ответил Людер. – Она может вылечить, но в такой же степени способна и вызвать болезнь.

– Я сказал вам уже, капитан, что все это сущий бред, – произнес Скорцени, резко поднимаясь.

 – То, что Анна не хотела лечиться у Ким, это я понять могу. Но что Ким намерено нанесла ей вред – исключено. Это просто невозможно.

– Но у фрау Ким для того были основания, – возразил Людер.

– Какие? – усмехнулся Скорцени. – Если вы имеете в виду меня, я уже имел честь сообщить вам, что я думаю на этот счет.

– Не только вы. Ее сын.

– Что? Сын? Штефан? – Скорцени снова насторожился.

 – И что же Штефан? Какое отношение он имел к Анне?

– Я говорил, отпуск, полученный мной, длился несколько суток, – продолжил фон Блюхер. – Нужно было уезжать на Восток. Зная, что мне уже не удастся попрощаться с Анной утром, так как она наверняка будет спать, я решил зайти к ней ночью. Она сидела на постели, бледная, худая, но спокойная. Почти такая же, какой я помнил ее прежде. Она попросила присесть рядом. Взяла за руку. Некоторое время молчала.