Доктор Смерть

– Если Женевьева там, то можно быть уверенным, что все в порядке. Ее семья много веков живет рядом с Монморанси, из поколения в поколение работая в нашем доме. Они имеют постоянную ренту и доход. Их верность проверена столетиями.

Скорцени с сомнением покачал головой.

– Поэтому я и просила тебя не брать с собой охрану, – добавила она, – представляешь, если бы мы приехали сюда со взводом солдат на грузовике. Сколько было бы шума. Тогда нас обязательно бы заметили. А так… Надеюсь, что нет. Вот мы и приехали, – она притормозила.

Она остановила машину, вышла. Достала ключи.

– У тебя сохранились ключи? – удивился Скорцени.

– Ты же сам мне их передал в тридцать восьмом году, – улыбнулась она, – среди тех вещей, которые у меня отобрали при обыске. Помнишь?

– Конечно, помню. Я вижу, ты хорошо подготовилась.

– Не могла же я приехать в Париж и не навестить свой дом. Я даже рада, что все так сложилось.

Она открыла ворота.

– Загони машину во двор, – попросила его. – Вон туда, под навес..

Он сел за руль. Машина медленно въехала на территорию парка и остановилась в укрытии. Маренн закрыла ворота. Шум мотора, должно быть, услышали в доме. Зажглось одно окно, в задней прихожей. Послышался лязг замка и звук открывающейся двери. Голос Женевьевы осторожно спросил:

– Кто здесь?

Маренн, сияя от радости, выбежала на небольшую поляну перед домом:

– Женевьева, это я, Мари.

– Ах, – домоправительница вскрикнула. – Ваше высочество… Неужели… Так как же так…

Дверь распахнулась. Женевьева, кутаясь в платок, в волнении сбежала по лестнице вниз.

– Здравствуй, – Марена обняла ее. – Как ты?

– Да ничего, – от неожиданности Женевьева просто не могла говорить. – Сколько лет, ваше высочество, сколько лет… Мы уже не чаяли вас увидеть… Как же вы, ваше высочество… Как же вы к нам… Где же вы были, ваше высочество?

– Я все расскажу тебе как-нибудь потом, – пообещала Маренн, еще раз крепко обняв ее.

– Дома… И дочка…

– Предупреди их.

– Конечно. Так, входите же в дом, ваше высочество!

– Сейчас, – Маренн обернулась. – Я не одна.

Поставив машину, Скорцени наблюдал за ними. Увидев немецкую форму, Женевьева вздрогнула и как-то оробела.

– Добрый вечер, – пролепетала она по-немецки, нервно дергая концы платка.