Доктор Смерть

Глаза, спрятанные под кустистыми седыми бровями, казалось, совершенно выцвели от старости. Увидев ее форму, он не испугался. Некоторое время молча смотрел, потом спросил, к удивлению Маренн по-немецки:

– Вы пришли? Я знал, что вы придете. Антихрист грядет. Он близко. Второй всадник на рыжем коне пришел, он сеет смерть и горе. За ним недалеко и третий, и четвертый. Уже видно зарево их деяний. Все они следуют за злом.

– Вы знаете немецкий? – Маренн растерялась. – Кто вы? Учитель?

– Я здешний священник, бывший.

Немецкий когда-то учил, читал книги.

– Священник? – Маренн убрала пистолет в кобуру и присела рядом со старцем.

– Впрочем, и учителем меня тоже можно назвать, – морщины на сухом, изможденном лице старца дрогнули, губы растянулись в едва различимой улыбке. – У нас когда-то была школа. Сюда ходили местные детишки. Теперь вот даже крыши нет, – он поднял голову к темному вечернему небу над собой. – Господь карает Россию за грехи. Он посылает на Русь чужеземцев, чтоб она прозрела, но она слепа…

– А как разрушили этот храм? – спросила Маренн.

 – Попала бомба или артобстрел?

– Его разрушили давно, – священник горько покачал головой. – Еще до войны. Задолго. Когда-то до революции у нас был большой приход. Из соседних селений стекался люд. Много образов замоленных, сам государь Николай Александрович с семейством почтил нас приездом. А уж как революция свершилась, все покатилось кувырком. Те же ребятишки, которых учил здесь, прибежали тащить отсюда все.

Мол, какие-то военные люди с наганами сказали им, будто бога нет, церковь закрывается, религия отменяется, и новому государству ничего этого не нужно. Со мной еще трое монахов было, приписанных к церкви. Так мы стали препятствовать им. А люди с наганами всех их и постреляли. Прямо вот здесь, под образами, и легли они. Похоронил я их после за изгородкой. Чтоб не надругались. Вот и скит сожгли, и купола порушили. Все покрали, да свезли куда-то. Вот только я и остался один-оденешенек в живых.

– И где же вы живете? Здесь?

– А куда мне идти? – ответил старец. – Для меня по всей Руси уж двадцать годов места нет. Тут и живу, в каморке, – он махнул рукой куда-то в сторону. – Без света, без тепла, как придется. С Божьей помощью.

– Так, значит, учились в школе, ходили в храм, а потом все украли и сожгли? – произнесла Маренн задумчиво, взглянув на образ Богоматери.