Лабиринты Миров – 2. Мир, в котором меня ждут

Но последний шаг значил никак не меньше, чем первый, ведь промах будет стоить им месяцев работы. Пальцы нежно погладили бумагу, будто волосы любимой. Он глубоко вдохнул и взял листок.

Палин сидел у себя. Когда Максим зашел, тот разговаривал по телефону, обсуждая удачный запуск и явно получая поздравления от высоких начальников. Когда трубка легла на аппарат, Максим хотел сразу перейти к делу. Но только он раскрыл рот, как заговорил профессор.

– Как хорошо, что вы зашли, мой мальчик. Присаживайтесь, – жестом он пригласил Максима устроиться на мягком кресле, в котором сам часто читал длинные отчеты и исследования, испытывая особую неприязнь к работе за столом.

– Я по делу, если честно. Личному.

– Это прекрасно, Максим, просто прекрасно! Я как раз думал, что мы с вами столько времени работаем бок о бок, но о личном никогда не болтали. Рад, что это время настало. Рассказывайте.

Максим надеялся быстро отделаться, взять подпись и ретироваться, но понял, что сегодня ему это не удастся. Он сел.

Слова вылетели из головы. Это милый старик тянул его весь теоретический курс, всячески подбадривал и хвалил. Его предложение изменить конечную цель было неожиданным и лестным. Максим сразу согласился, потому что был уверен в своих силах и своем предназначении. И лишь неожиданно улыбающееся лицо Ани омрачило решение. Он знал, что его выбор верный, что он поступает правильно, но как это было объяснить девушке напротив, ведь она так сильно верила в их дружбу.

– Я пришел просить у вас руки Ани.

Знал ли Михаил Лаврентьевич, как тяжело им было расставаться? Думал ли он об этом? А сейчас было странно читать недоумение на лице профессора. Да-да, эмоция, которую не успел скрыть Палин, не была простым удивлением. Что-то в его взгляде подсказывало, что он не предполагал такого развития событий. Но почему? После драматичного вечера на космодроме Аня и Максим стали любимой темой для пересудов. И вдруг недоумение.

– Ты решился, мальчик мой.

Грусть. Теперь в тоне вместо радостных ноток сквозило разочарование.

– Да, Михаил Лаврентьевич. Вы же знаете, мы долго к этому шли.

– Да-да-да, – невпопад кивал профессор. Он снял очки и зажевал душку. – Чайку? – спохватился Палин и, не дожидаясь ответа, соскочил с кресла.

Зашумел чайник, загремели блюдца. Максим порывался помочь, но профессор положил ладони на плечи и спросил:

– Как же вы планируете сделать предложение? Я тут пошуршу немного, но я внимательно слушаю. Поведайте мне все скорее.