Лабиринты Миров – 2. Мир, в котором меня ждут

Будто не поминал баурсаками и шелпеками…

Ком застрял в горле. Я быстро запила чаем, чтобы не подавиться. Кусочек булочки лег на тарелку.

– Это поминальная еда?

Он кивнул.

– Зачем вы так с собой? Каждый день печете и поминаете? Так же нельзя.

– Нельзя было бросать ее в тот день! – он вскочил со стула и стал вышагивать туда-сюда. Я бросила взгляд на детей, но они были слишком заняты своими разговорами, чтобы замечать нас, и успокоилась. – Нельзя было уходить – я же чувствовал. Но я же рабо-о-отать пошел.

Меня бы никто не хватился даже. Но я же мужчина, я ответственный, я должен.

Я знала, что он никогда никому об этом не говорил. Никогда не пытался себя разубедить. Он считал себя виноватым в том, что его не было рядом. Ведь останься он, все было бы по-другому, она бы жила еще долго и обязательно счастливо. Но он предпочел ей работу и теперь наказывает себя за ошибку, которую ему никогда не исправить.

Только как сказать ему, что я прошла через все это. Более того, смогла узнать, что бы могло быть.

Но ничто не принесло мне счастья, по крайней мере, не надолго.

– Вы же понимаете, что невиноваты?

Он посмотрел на меня с интересом. Этих слов ему никто не говорил. В нем боролось желание поспорить со мной и послушать.

– Вы могли бы остаться, да. Но когда-нибудь все равно пришлось бы выйти на работу, и это все равно бы случилось. Рано или поздно. И вы не виноваты в ее тяжелой судьбе, которая проверяла ее на прочность каждый день. Вы не виноваты в болезнях ее тела, которые она приобрела с годами.

Вы не виноваты в том, что она решила уйти в одиночестве, чтобы единственный сын не слышал последнего вздоха, не видел панику и огромное желание последних секунд жить. Вы виноваты лишь в том, что повесили на себя этот крест и зачем-то тащите его вот уже три года. Простите себя за то, что выбрали свою жизнь. Простите ее за то, что она не хотела делить с вами этот последний миг.

Он молча вошел в дом, оставив меня в лучах дневного солнца. Мальчишки клевали носами теперь, когда их тела вновь согрелись.

Они устали и от историй, и от впечатлений, и от беготни. Я съела еще несколько баурсаков, настолько вкусными они оказались.

Дамир вернулся с другим лицом. Глаза все еще были красными от слез, которые он прятал от меня, но грусть в них была светлой. Видно, ему нужно было это услышать. Значит, я не зря приехала.

– Спасибо, что выслушали, – проронил он невзначай, все еще стесняясь своих эмоций.

– Жаль, что вы выговорились только сейчас.