Иконников

Казалось, он бы без труда разорвал подкову. «Зачем ему это?» – как током высокой частоты проносилось в голове. И всё-таки я с восхищением следил за ним. Цдзян демонстрировал великолепное владение своим телом и поистине геркулесову силу. Его тонкие и прозрачные, как свечи, пальцы творили чудеса. Казалось, вокруг него не было ни одного металлического предмета, который так или иначе не побывал в его руках.

Вот он покончил с крупными предметами и перешёл на мелкие. Затем из колчана вытряхнул дюжину гвоздей длиной не менее 200 мм, схватил два, как будто они были раскалены на огне, и через минуту они повисли у меня на пальце, связанные между собой узлом, как две верёвки.

Я на лету подхватил их и положил себе в карман[6 - Теперь в Москве эти два гвоздя – предмет восхищения моих друзей, они висят на самом видном месте. Я их назвал «мёртвая петля Цдзяна».].

Как я уже сказал, я не мог скрыть восхищения, следя за Цдзяном, однако уже через минуту он разочаровал меня. Когда острием меча он начал прикладываться к горлу, а рукоятью крепко упёрся в дерево, так что отлетела кора, я понял – будет изгибать.

Мне стало дурно… Я сейчас же покинул его.

«Зачем ему это? – недоумевал я. – Кажется, он в своём ламаистском экстазе перещеголял самого себя и стал действительно похож на циркового клоуна. И, кажется, он кого-то хочет поразить? Уж не меня ли? Нет, это никак не вяжется с обликом Цдзяна». И всё же странное подозрение затаилось в моей душе. Так, размахивая руками и размышляя, я расхаживал по саду.

«Но если так пойдёт, – размышлял я, – в следующий раз он подведёт меня к пропасти и станет уверять, что нет ничего лучше для мужчины, чем хоть раз в жизни перепрыгнуть пропасть, и станет перепрыгивать её. И, верно, с первого раза промахнётся и „станет её перепрыгивать дважды“… – Довольно!»

Сегодня выдался великолепный день. Изнурительный суховей, я бы сказал – сухостой, переменился на северный ветер. От этого вершины гор приобрели как бы более чёткие очертания и стали звучать наподобие хрусталя.

Мы с Учителем сидели под чинарой и читали. Он – в своих неизменных парусиновых шортах, я – слегка кутаясь в козью кацавейку. Подле моей правой руки лежала соломенная шляпа, наполненная доверху красной алычой. Я брал, не глядя, ягоду за ягодой, а косточки выплёвывал себе под ноги. Мой Учитель заметил это и сказал:

– Из человеческих отправлений есть две замечательные вещи – это моча и слюна. Никогда не выплёвывайте ничего изо рта.