Самый страшный день войны

Последним взял слово первый секретарь райкома:

– Всех я вас знаю не первый день. И Зою тоже. Хочу сказать одно: когда потребовались добровольцы для смертельно опасной работы в тылу врага, из всех присутствующих только эта хрупкая девушка согласилась пожертвовать собой. И завтра она отправится на фронт. А сегодня вы хотите исключить её из комсомола?!

Потом он лично вернул ей билет, пожал руку, сказал тихо:

– Подруги по школе уже заждались тебя…

Из Зойкиных подруг по разведшколе домой не вернется ни одна.

А Зою комиссует медкомиссия перед обязательным прыжком с парашютом:

– Что ж вы скрыли, что у вас порок сердца? А ещё комсомолка!

Она будет по-прежнему работать воспитательницей. Ту директрису больше никогда не увидит. Новая начальница прикажет ей снова установить детские кроватки параллельно и запретит выдуманные праздники. Зато весной разрешит половину участка детского сада вскопать под картошку, и это спасёт их всех – и взрослых, и детей – от голода в следующие зимы…

Ничего этого Зойка не узнает.

Объявят сталинский набор девушек в Красную Армию, и она запишется добровольцем в зенитно-артиллерийскую школу противовоздушной обороны. О врождённом пороке сердца она, разумеется, не скажет в военкомате.

С военным предписанием она будет добираться с пересадками до Ростова и с трудом найдёт эту школу. Могла вообще не найти, если бы на вокзале не столкнулась нос к носу с очень высокой, широкоплечей девушкой.

– Не наглей! – сказала великанша. – Тут тоже люди ходят!

Так Зоя познакомилась с Ярославой, будущим командиром их боевого расчёта 85-миллиметрового зенитного орудия.

Ярослава

«Не зная утомленья, идем мы в наступленье,

С противником на ринге вступая в бой.

И бой тому не страшен, кто молод и отважен,

Кто всюду умеет владеть собой!»

    «Спортивная песенка».

    Муз. С. Каца, сл. А. Коваленкова и П. Шубина

Быть большой – хорошо. Это она с детства поняла.

Они жили тогда на Большой Калужской, и родилась она в Первой Градской больнице.

Папа всю больницу насмешил. Он львом метался по коридору, уворачиваясь от медсестёр, в коротком белом халате, который никак не хотел держаться на его могучих плечах. Очень переживал за жену. Наконец, появился врач.

– Поздравляю, папаша! Пять килограммов ровно!

– Сын?!

Папа очень хотел сына.

– Нет, – мотанул головой доктор.

– А кто тогда!? – заорал папа на всю Москву. Аж стёкла зазвенели.

Назвали её Ярославой, можно сказать, случайно.