Создатели Материи

– И это, по-вашему, хорошо? – спросил Вафиль, кивнув на голову Кирилла. – Он ведь тоже божье создание, пускай и сбившееся с пути. Вы не имеете права так с ним обращаться. Это вам не потеха. Он здесь не для того.

– Теперь быстрее поймёт, зачем он тут, – осклабился Амась.

– Я тебе поговорю! – резко осадил его бородач. – Собрался помогать ему понять? Поможешь! С этого дня ты будешь вместе с ним, пока он находится в нашем лесу. Никаких игр с приятелми, никаких развлечений – ничего. Всё время с ним!

– А как же мои ростки и участок? – обиженно спросил Амась.

– Будешь ходить на участок вместе с ним, – сказал Вафиль.

– Что бы он всё, что я вырастил, уничтожил? – обиделся Амась, надув губы и сложил руки на груди.

Кирилл тем временем, всё так же лежа на спине, аккуратно ощупывал голову и пытался определить, сколько процентов его растительности ушло в расход, во время экзекуции. По его скромным подсчетам, не менее одной пятой волос было безжалостно выдрано.

«Хорошо, что не со скальпом», – мысленно утешил он себя.

Медленно поднявшись на ноги, Кирилл гневно посмотрел на Амася, который в это время беседовал с Вафилем, затем на его друзей, и ни слова не говоря, развернулся и пошёл к речке.

«Скоро, всё будет очень скоро, – думал он про себя. – Нужно будет ради моих маленьких друзей вложиться и выпилить весь этот лес, что бы им некуда было от меня спрятаться. Всех уничтожу!»

Он был уверен, что поляна на которой должна была находиться его машина, уже близко, где-то тут за деревьями, совсем рядом.

Он шёл уверенным шагом и представлял себе, как первым делом снимет стресс хорошей дозой кокаина, а затем, если не сел телефон, начнёт давать указания о переброске техники с других объектов в этот лес. Время от времени он аккуратно трогал голову и чувствуя боль, сыпал солёные комплименты Амасю и его друзьям.

Кирилл шёл вдоль речки, на безопасном расстоянии от воды, так как неприятное купание очень хорошо отложилось у него в памяти.

И не просто отложилось, а запомнилось до мельчайшей подробности. В нём также кипела ненависть к гномам, нанесшим ему смертельное оскорбление тем, что оттаскали его, как какую-то игрушку за волосы. Он даже забыл про раны на ногах от заостренных палок, потому что это теперь казалось мелочью, по сравнению с тем, что эти лесные хулиганы сделали с его шевелюрой, которой он так гордился на протяжении многих лет.