Есть памяти открытые страницы. Проза и публицистика

Мы трое явились и объявили, что это наше дело, и что мы одни виноваты. Исправлявший тогда должность директора, профессор Гауэншильд, донёс министру. Граф Разумовский приехал из Петербурга, вызвал нас из класса и сделал нам формальный выговор».

По выпуску из Лицея это происшествие было забыто и никак не сказалось на карьере виноватых, хотя такие опасения имели место.

Александр Тырков был выпущен прапорщиком в Северо-Конно-егерский полк, однако в армии служил недолго, выйдя в отставку по болезни в 1822 году.

После выхода в отставку он поселяется по соседству с Егором Антоновичем Энгельгардтом на Васильевском острове в Петербурге, где устроил для себя довольно-таки большое и благоустроенное хозяйство. Соседство сблизило Тыркова со своим бывшим директором, по чертежам которого в загородном тырковском имении Апраксин Бор, недалеко от Любани, началось возведение дома и произведена планировка приусадебного участка. Но довести дело строительства до конца хозяину усадьбы не удалось, тяжёлый недуг вынудил Александра Дмитриевича поселиться у своего брата в селе Вегежа Новгородского уезда.

Отставной штаб-ротмистр Александр Тырков любил принимать гостей, не раз он принимал у себя шумные лицейские собрания. Лицейская годовщина 1828 года, шутливый протокол которой был составлен Пушкиным, также проходила в доме Тыркова. «Тырковиус» на весёлых лицейских посиделках обычно безмолвствовал, в то время как его товарищи «пели лицейские песни, снова возвращаясь в старое доброе время». И как прежде:

Здесь над паясами главою

Поставлен без царя Тырков…

И «паясы», собираясь у своего «царя», неутомимо вели подробные протоколы лицейских сходок.

Сильверий Броглио

1799–1824

Сильверий Броглио получил своё имя в честь канонизированного римского понтифика VI века, а родина юноши – город Кьери, расположенный недалеко от Турина. Как и все мужчины рода он был рыцарем Мальтийского ордена, но как младший сын, по итальянским законам не наследовал отцовского графского титула, а был записан как шевалье Сильверий Броглио.

В России такого титула не существовало, и во всех документах он именовался как граф.

По всей вероятности, Сильверий не вполне владел русским языком, отчего сильно страдала его успеваемость:

«В русском и латинском языках. Не способен, прилежание тщетно, успехов нет.

Во французском языке. Нерадение и непонятность.

В немецком языке. Не способен и не надёжен в успехах.

В логике и нравственности.