В окопах Сталинграда

Сразу заполняют все помещение.

Я ничего не спрашиваю. Жду.

Чумак молча, вразвалку, подходит к столу, садится на ящик. Большими глотками пьет воду из котелка. Не торопясь вытирает губы, лоб, шею. Вынимает из кармана несколько пачек немецких папирос в зеленых коробках. Бросает на стол:

– Закуривайте.

Всовывает в прозрачный, из плексигласа, мундштук сигарету с золотым обрезом.

– Можете начинать. Семафор открыт. – И, кивнув своим разведчикам: – Шабашьте. До утра не трону.

Я спрашиваю:

– Мины есть?

– В одном только месте.

– Много?

– Не считал. Штук пять мы выкинули. С усиками. Противопехотные, что ли, шрапнельные.

В руке его блестит медный немецкий взрыватель от мины с тремя торчащими кверху проволочками. Саперы их называют усиками. Тело мины закапывается в землю, и только усики на поверхности земли остаются. Наступишь, боек ударит в капсюль, капсюль воспламенит порох, – порох – вышибной заряд, мина подпрыгивает над землей, взрывается в воздухе, рассеивая шрапнельные шарики во все стороны.

– Так что левее пушки не идите. А правее – метров двести прощупали – ничего нет.

– А фрицев много?

– Черт его знает… Как будто не очень. В блиндажах сидят. Патефон крутят. «Катюшу» нашу…

Чумак шарит что-то по карманам.

– Стихов не пишете? – Черный глаз с золотистым ободком насмешливо смотрит на меня из-под челки.

– Нет. А что?

– Ручку хотел самопишущую подарить. Хорошая ручка. И чернила специальные, в пузырьке.

– Нет. Не пишу.

– Жаль. А я думал, пишете. Вид у вас такой, поэтический.

И, повертев в руках красивую, с малахитовыми разводами ручку, сует ее в карман.

– Фрица там одного кокнули, в охранении сидел.

Звоню в штаб. Сообщаю, что вернулись разведчики. Валега предлагает водки. Мне не очень хочется, но я все-таки граммов сто выпиваю. Чумак иронически улыбается:

– Чтоб солдатам веселее было?

Я ничего не отвечаю. Ищу автомат. Карнаухов тоже собирается. Чумак грызет мундштук.

– Далеко?

– Нет. Не очень.

– Если на сопку, не рекомендую. Тут уютнее.

Бужу начальника связи. Он так и не ушел. Моргает непонимающими, затянутыми еще сном глазами.

– Покомандуй здесь вместо меня, а я пошел.

– Куда?

– Туда.

– Ага…

По глазам его вижу, что ничего не понимает.

– Вместе с моим начальником штаба, Харламовым, заворачивайте. Увидите, что плохо, открывайте огонь.

Он встает и торопливо кулаками вытирает глаза.