Новый Улисс, или Книга Судеб

В письме писано было, что голод в Московии проистекает не от отсутствия хлеба, которого в стране имеются значительные запасы, а от нерадивости и нераспорядительности русского государя, который, несмотря на свою почти неограниченную власть над подданными, не заставил их продавать хлеб, отчего его народ вымирает от голода.

Семен Никитич уже собирался потребовать от Афанасия Ивановича Власьева, дьяка Посольского приказа, составить ноту о высылке посланника за клеветы на царское величество, но Никита упредил его.

Посланнику пообещали, что не дадут делу хода, если он признается, откуда проистекают сообщенные в письме сведения. Паче чаяния оказалось, что письмо посланника основывалось не на зловредных слухах, а на расчетах, сделанных торговыми людьми английской Московской компании.

Никита немедленно доставил счетовода Английского подворья в личные покои государя, где уже находился Семен Никитич. Развернув перед государем свои расчеты, англичанин объяснил, как удалось вычислить, сколько хлеба производят центральные области Московии в обычные годы, какая часть из этого урожая поступает в продажу, а какая остается для собственного потребления, и сколько хлеба было продано и роздано из государственных житниц за последние два неурожайных года.

По расчетам выходило, что даже после двух лет недорода запасов хлеба в Московском государстве больше, чем могли бы съесть все жители в четыре года. Из чего не трудно догадаться, что огромные запасы хлеба припрятаны в амбарах у знатных господ, владельцев крупных вотчин и поместий. Ну и кое-что в монастырских житницах. Учитывая долгое лежание, часть этого хлеба уже погнила.

Когда англичанина, наградив серебром, отпустили, Семен Никитич предложил разослать по монастырям и боярским домам грамоты с требованием продавать зерно из припасов по установленной государем цене, оставив для собственных надобностей не более десятины. А следом послать воинские отряды для проверки исполнения царского повеления.

– А буде кто утаит запасов больше положенного, или откажется впустить к себе царевых слуг, – тот и есть главный злоумышленник.

С ним уж я сам буду разбираться, – завершил свою речь начальник Сыскного приказа.

– Бог в помощь, – согласился царь.

Меры, предпринятые правительством, оказались действенными. Суровость наказания многих заставила одуматься. Даже злостные ненавистники годуновской власти вынуждены были надеть маску смирения и открыть свои закрома.