Новый Улисс, или Книга Судеб

На просьбу подписать указ об аресте Мстиславского и проведении над ним следствия, Семен Никитич получил отказ.

– Не тот сейчас момент, чтобы судить победителя, – сказал государь, – народ не поймет.

– Да какой же он, к псам, победитель? Предатель и мятежник! Уверен, голодные бунты им подстроены, и разбойников он тайно вооружал. Он, а не Бельский. Тот умом недалек для такого дела. И самозванца в Думу писарем устроил, а тем временем научил его за царского сына себя выдавать. И все это чтобы смуту в государстве учинить!

– Обвинения серьезные, – сказал царь, – но есть ли доказательства?

– Доказательства будут.

Повели арестовать его. Ужо у меня в допросной все расскажет! Сам во всем признается, во всех своих предательствах и злоумышлениях.

– Говорю же – не время. Прежде надо с самозванцем справиться, смуту подавить. А потом и бери его.

– Твоя воля, государь. Но только как бы не пожалеть нам, что вовремя эту заразу не искоренили. Один палец пожалеем – всю руку можем потерять.

Опасения Семена Никитича были не напрасны.

Но даже он не представлял себе всей разветвленной картины заговора.

Дальнейшие события приняли неожиданный оборот. Вместо того чтобы преследовать остатки сил самозванца, войско под водительством Мстиславского и Басманова осадило Кромы и топталось возле деревянного городка почти три месяца, разоряя окрестных крестьян и требуя от Москвы денег и новых подкреплений. Эта бессмысленная осада позволила самозванцу, укрывшемуся под защитой каменных стен Путивля, собрать новые силы для похода на Москву.

13 апреля 1605 года Никита сопровождал англицких послов к их подворью после обеда, данного в их честь государем. К тому времени добрая Елисавет-королевна переселилась в Божьи чертоги, и на британский престол воссел шотландский король Яков. От доверенных людей было сведано, что новый король имеет предосудительные пристрастия, и что подданные говорят, будто Елизавета правила как король, а Яков как королева. Во всяком случае, смена монарха означала перемену в политике.

Никите, хорошо знавшему язык и нравы жителей туманного Альбиона, было поручено доглядывать за англинцами, как бы не стали они, вслед за ляхами и свеями, поддерживать самозванца. День выдался ветренный, но теплый. Над Москвой весело суетились вокруг своих гнезд грачи.

– Как московиты называют этих птиц? – благодушно спросил сэр Томас Смит, мерно покачиваясь в седле и ковыряя в зубах серебряной зубочисткой.

– Грачи, милорд, – ответил Никита.