Утонуть в крови. Вся трилогия о Батыевом нашествии

 – Слова что – звук пустой. По-моему, свое отношение к человеку лучше всего выражать подарками, объятиями, поцелуями, ну и прочими нежностями.

Терех покраснел и замолчал.

– А ты обратил внимание, что до тебя у меня не было мужчин, – негромко промолвила Фетинья, словно делала некий далеко идущий намек. – По сути, я подарила тебе свою девственную непорочность. Уразумел ли ты это, Терех?

– Конечно, уразумел! – закивал Терех. – Мне приятно, Фетинья, что ты подарила свою девственность именно мне.

Разве я не отблагодарил тебя за это своими подарками?

Однако Фетинья хотела услышать от Тереха нечто иное.

– Коль я люба тебе, Терех, значит, ты согласен взять меня в жены, так? – напрямик спросила Фетинья.

Терех опять заерзал на бревне.

– Я могу, конечно, взять тебя в жены, Фетинья, токмо зачем спешить с этим? – пробормотал он. – Мы еще можем охладеть друг к другу. Мы знаемся-то всего второй месяц.

– Лично мне этого времени хватило, чтобы сделать свой выбор, – сказала Фетинья.

И негромко добавила: – Иначе я и не отдалась бы тебе. Отвечай же, Терех, готов ли ты заслать сватов к моему отцу?

– Нет, Фетинья, я покуда к этому еще не готов, – усмехнулся гридень. – Дело это такое… Тут покумекать надоть!

– Чего же кумекать-то?! – возмутилась Фетинья. – Ты же сам сказал, что люба я тебе. Иль солгал?

– Я от своих слов не отказываюсь, – зашипел Терех на Фетинью. – Но и ты пойми, дуреха, что любовь – это одно, а семья – совсем другое.

– По мне, где любовь, там и семья, – заявила Фетинья, – ведь одно без другого не бывает.

Не должно быть, во всяком случае.

– Не-ет, – возразил Терех с ухмылкой простака, – семья есть опора и выгода. Семья – это, знаешь ли, как крепость. Ого-го! – Терех сжал кулак и потряс им. – А любовь – это так, шалости, лобзания по кустикам, игры у костра по вечерам. Развлечение, одним словом.

– Развлечение, говоришь! – Фетинья швырнула туесок с халвой себе под ноги и угрожающе повернулась к Тереху, который враз оробел, увидев так близко от себя ее злые глаза.

 – Так для тебя это шалости? А я-то, безмозглая, ношу под сердцем твоего младенчика и радуюсь, какая славная у нас семья будет!

– К-какого младенчика? – растерялся гридень, слегка отодвигаясь от рассерженной девушки. – Про младенчика уговора не было, Фетинья. Это уж слишком! Это твои бабьи штучки! Но меня этим не проймешь, не из таковских я. Вытравляй дите у бабок-знахарок.