Гуляйполе

Еще дальше…

Нет, должно быть, еще не родился тот художник, который бы сумел на холсте изобразить изобилие новороссийских ярмарок, их яркую сочность и праздничную красоту! А может, и холста такого еще не соткали, чтобы поместилось на нем столь сказочное богатство!

– А от макитры, товар нехитрый! А ще глечи только шо из печи, налывай хочь молоко, хочь квас – добра жизня буде у вас!..

– Стоп! – остановил друзей Нестор и сам встал как вкопанный. Глаза Лепетченков и Калашника проследовали за его взглядом. Там, чуть на отшибе, стояла легкая бричка-одноконка, доверху груженная горшками, глечиками, макитрами.

Хозяин выкрикивал свои зазывалки. Лошади рядом не было – хозяин привязал её неподалеку под акацией, в тенечке…

– А як? – поняв все, спросил Иван Лепетченко.

– Шут його знае, – задумчиво ответил Нестор.

Стояли. Озабоченно глядели на воз с горшками. Размышляли.

– У кого деньги есть? – спросил Нестор.

– У нас – пятьдесят копийок, – ответил Сашко Лепетченко. – Мамка далы, шоб пшеныци курам купылы.

– Давай.

– А як же… – поколебался Сашко.

– Верну!.. Федос, Калашник!

Те отрицательно помотали головами.

– А ты, Тимош? – Нестор обратился к Лашкевичу. – Ты ж только вчора сизарей продав.

– Гроши мамка забралы.

– Вси?

– До копийкы.

Нестор дернул Лашкевича за штаны. Раздался мелодичный звон.

– Як свинья-копилка дзенькаешь, – обрадовался Щусь.

Лашкевич, вздыхая, достал из кармана несколько монет. Прежде чем отдать их Нестору, спросил:

– А процент буде?

– Буде, – уверил Нестор.

 – По шее!

В ладонь Нестора легла мелочь.

– Там же товару рублив на сто.

– Я поторгуюсь! – весело подмигнул Нестор. Он оторвался от компании и, пробиваясь сквозь базарную толпу, направился к бричке с горшками.

Друзья издали видели, как он подошел к пожилому крестьянину – владельцу посуды, вступил с ним в переговоры. Вот Нестор показал туда, где над широкой, призывно открытой дверью белела надпись «Корчма». Дедок некоторое время колебался, и Нестор горячо его уговаривал.

Потом старик принял у Нестора деньги и направился к корчме. По пути он пару раз оглянулся, видимо, чувствовал какой-то подвох в предложении хлопца.

Лепетченки, Щусь, Калашник и Лашкевич, разгадав замысел Нестора, стали подтягиваться к бричке.

Едва дедок вошел в корчму, как они оказались рядом с приятелем.

Понимали друг друга без слов. Нестор, Щусь и Калашник взялись за оглобли, братья Лепетченки и Лашкевич толкнули бричку сзади.