Герой прошедшего времени. Фаталист ХХ

– То есть они вроде как А и Б, но при этом отличаются нюансами, и их сейчас стали помечать —как А”, например, – а старые сыворотки их не видели. Представь себе, человек всю жизнь считал, что у него первая или третья группа, если не определялся его А-белок, а сейчас реактивы изменились, стали ловить структуру белков шире, и А обозначился—и теперь человеку пишут вместо первой вторую! Или четвертую, АБ, если раньше писали третью.

– Это серьезно, – согласился Ворчун.

– То есть все эти штампы в паспорте, нашивки на военной форме и татуировки – на самом деле ерунда, и не случайно приказ перепроверять группу перед каждым вливанием эритромассы должен выполняться непременно.

Всегда есть риск, что запись ошибочна.

Появился первый пациент, и разговор на научную тему оборвался сам собой.

К полудню пришел дядька, которого академик готовил на АКШ. Вполне сохранный, как сказал бы Марк, и Гарин не удержался— спросил, с чего вдруг тот решился на АКШ:

– Есть причины?

Дядька подтвердил:

–Да, причина серьезная, на велоэргометре[39] сердце показало нарастание ишемии.

В НЦХ сделали коронарографию[40], обнаружились три критических сужения артерий и три —не очень, до пятидесяти процентов, но Шабалкин предлагает их тоже обойти.

– Но почему АКШ? – снова спросил Жора. – Ведь там, как я знаю, начали ставить стенты. Вы могли бы договориться с тамошними спецами.

Он лично набрал пробирку крови, потому что Милана с Федором были заняты с пациентами.

– Ну, не знаю, – дядька зажал ватку в локте, останавливая кровь. – Я ложился к Шагалкину, он предложил сделать шунтирование. Метод отработанный, надежный.

Гарин не стал спорить. Опровергать слова академика неэтично.Их с Ворчуном дело – кровью обеспечить к операции.

Пациент опустил рукав сорочки, надел пиджак.

– Когда мне теперь?

– Не знаю, – Гарин поставил пробирку в холодильник, – вашу кровь с заявкой сегодня отвезем, пару дней нужно на подбор.

Как только привезут кровь для вас, с протоколом совмещения, я вам позвоню. Оставьте телефон.

Когда Ворчун отпустил первую партию пациентов, Гарин как раз вернулся со станции:

– Как я и говорил, два-три дня, и «золотой ключик будет у нас в кармане»!

– Какой ключик? – не понял Ворчун.

– Вспомни старый фильм по сказке о Буратино, – рассмеялся Гарин.