Во имя отца и сына

Пришлось ей, в конце-концов, голаситься, но только после того, как набила она себе подходящую цену. Раненько утром Нюрка подхватилась со своей кровати и, не глядя на храпевшего Афоню, который пускал непозволительные пузыри, быстро собралась. Выйдя из хаты, она подумала, что вот этот сон ей, как раз, тот, что надо. Уже находясь далеко в поле она шла уверенной походкой по дороге, которая вела ее к близлежащим казачьим земельным наделам, Нюрка, своим предчувствием, сразу определила, что ее утренний сон, не иначе, как вещий.

Не успел глазастый Петр Корнеевич разогнуться и мельком посмотреть вперед, как приметил Нюрку Вьюнову и указал отцу пальцем туда, откуда появилась нежданная и непрошеная гостья.

– Вон, папаня, кажись, Нюрка Вьюнова нарунжилась и чимчикуить прямо к нам, – сказал он отцу не без удивления, но и с не совсем понятным восторгом.

Корней Кононович после такого известия оторвался от косьбы и разогнул спину.

– Не сидится и не лижиться етой, бездомной шалавы, у своей хате, и дажить сон ее, курву, видать, што не береть, – сказанул он таким голосом, как будто поприветствовал Нюрку издалека и с ожесточением плюнул в ее сторону.

Петр Корнеевич чуть поразмыслил и ут же заметил отцу:

– Голод, папаня, не тетка!

По пути следования, Нюрка, решила немножечко задержаться возле казаков Богацковых, чтобы поговорить с ними по душам и себя показать.

Нюрка легкая на помине, не заставила себя долго ждать, а когда подошла к Богацковой земельной делянке, то чуть отдышалась и с бойким наигранным видом на лице, которое изрядно тронули морщины, рискнула поприветствовать отца и сына.

– Здорово дневали, господа казаки? – поспешила она скзать и поглядела то на отца, то на сына, желая определить, какое впечатление произвела своим появлением на косарей.

Корней Кононович, обремененный работой, исподлобья недружелюбно посмотрел на Нюрку, не спеша свернул цигарку, закурил и только тогда сказал:

– Слава Богу, покель живем и казакуем, как надобно.