Идальго Иосиф

«Это подло, – пробовал пристыдить себя Иосиф, – это твоя жена, твоя Мириам, больная от тебя твоим ребенком», – твердил он, понимая, что эта неприязнь, внезапно вспыхнувшая в нем помимо его желания и воли, заполняет его целиком, не оставляя места для сомнения и жалости.

Иосиф расхаживал из угла в угол по своему новому кабинету на первом этаже герцогского дворца. Работа, которую он поначалу намеревался сделать за несколько дней, потребовала гораздо больше времени. Если бы кто-то, еще две недели тому назад, сказал Иосифу, что то, что он обнаружит в бумагах герцога, напрямую коснется его жизненных интересов – он бы ни за что не поверил.

Да что две недели – еще вчера, уже все практически закончив, проверив и подсчитав, он не увидел того, что сегодня, случайно обнаруженное, намертво переплело его судьбу с судьбой герцога Кельнского.

Да, герцога грабили, и это было, в общем-то, обычно для большинства владетельных и полуграмотных феодалов.

«Какая мне разница, – рассуждал Иосиф – в чьи карманы попадают деньги – в герцогские или его вороватых дворян? Меня это не касается.

Герцог хочет знать правду и он ее узнает. Он мне доверился и я его не подведу, тем более, что это выгодно и для меня тоже».

И уже все подсчитав и записав, подготовив отчет для доклада герцогу, Иосиф, скорее из любопытства, нежели что-то заподозрив, выписал для себя перечень поместий и ленов, которые были отданы в заклад за последние несколько лет.

Перечень был довольно длинным и, где-то на середине, наткнувшись на знакомые названия, Иосифа обожгло страшное предчувствие.

Он бросил все на столе, поехал домой, схватил в охапку векселя и закладные, купленные у Мальдиви, и стремглав помчался обратно во дворец. Предчувствие его не обмануло: он купил ветер и пыль, потратив на это большую часть своего состояния. У него были тоже подлинные бумаги, но выписанные позже, на уже заложенные поместья. А это означало, что ни один суд не признает их действительными. Иосиф купил то, что еще раньше уже было куплено другими. В первые минуты, еще не осознав значимость потери, Иосифа пронзила ярость.

«Неужели Мальдиви – старинный приятель, честное имя которого было известно всей Европе, оказался просто мошенником? Нет, что-то тут не так – слишком уж все просто и на поверхности, – пытался спокойно рассуждать Иосиф. – Ведь я с Бенвенутто тщательно проверил каждую бумагу – печати, подписи свидетелей – все было подлинным и на своих местах.