Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера

В ответ на шутку «Его не Вилли случайно зовут?» я услышал: «Мечтай!»

И когда я с наигранным ужасом воскликнул: «Ну хотя бы кофе? Уж в этом ты мне не откажешь!» – она спросила: «Ты всегда такой трепач?»

Когда тебе 20, быстро влюбляешься и так же быстро остываешь. Но эта женщина меня зацепила.

Вода камень точит.

Хайдемари вняла моим мольбам. Это означало, что теперь я время от времени мог заехать за ней к ее родителям, а затем угостить гуляшом. За столом я изображал успешного пацана. Ни слова о том, что я живу в подвале и зарабатываю на жизнь продажей лотерейных билетов.

Все шло хорошо, пока не закрылся рынок Пютцхен.

Был один из вечеров, когда мы с Хайдемари как раз договорились пойти в ресторан. День, как обычно, начался без завтрака. Подружки Хайдемари, как всегда, потешались: «Ну что твой хлюст из Флориды?» А у меня в кармане только 15 пфеннигов.

– Ты знаешь, Хайдемари, я должен тебе кое-что сказать, – решился я, собрав все свое мужество. – Я так дальше не могу. Все это одна большая ложь.

У меня нет дома, я безработный. Я не тот, за кого ты меня принимаешь. Я голодаю и не знаю, на что жить.

Мы стояли на набережной Рейна, Хайдемари слушала очень спокойно. На мгновение стало подозрительно тихо. Разве что гудки пароходов доносились с реки. Она взяла меня за руку и твердо сказала: «Знаешь что, Вилли? С деньгами мы разберемся». Сказала и исчезла. А когда вернулась, принесла мне карривурст[34 - Обжаренная и порезанная на кусочки сосиска в томатном соусе с карри.].

Любовь – это не лотерейные билеты продавать.

Я сказал правду, и это открыло мне двери в сердце Хайдемари. Моя исповедь подействовала на нее. Если бы я и дальше разыгрывал перед ней роль успешного парня, мы никогда не были бы вместе. Но женщины, они такие. Спасают шелудивую дворняжку из приюта, а виляющего хвостом породистого кобеля из соседнего вольера оставляют без внимания.

Однако ни один мужчина не желает зависеть от денег своей новой пассии. А я не желал больше спать в подвале. Я пошел на почту, где висит таксофон, переступил через свою гордыню и набрал номер.

– Анна Вебер. Кто говорит?

– Привет, мама, это твой сын.

Признаться, у меня ком встал в горле.

– Ты где? Чем занимаешься? Все хорошо, Вильгельм? Ты не голодаешь?

В ее голосе звучало беспокойство. Мы поболтали, а потом мама вспомнила:

– Слушай, твой школьный друг Удо тебя искал. Он уже трижды звонил и оставил свой номер…

– Ну и? Как сам? – спросил по телефону Удо на следующий день.