Сто великих речей

Начав с того, что он защищается только потому, что того требует закон, Сократ сразу же отмел обвинения в том, что он якобы учит выдавать ложь за правду. По словам Сократа, в роли учителя он никогда не выступал и денег за свои беседы не брал.

Затем Сократ указал на беспочвенность обвинений в безбожии. Отвергать одних богов и признавать других, заявил философ, – вовсе не значит быть безбожником.

На обвинение в развращении юношества Сократ возразил, что нелепо лишь одного его считать развратителем, в то время как все остальные граждане, включая судей и обвинителей, занимаются тем же самым.

К тому же Сократ вовсе не занимался воспитанием или обучением юношества. Он вел свои обычные беседы с гражданами, а юноши прислушивались к мудрецу, стараясь перенять его искусство ведения диалога. Видя, как Сократ приводил испытуемых в замешательство – тем, что обнаруживал их невежество в некомпетентность, молодежь апробировала приемы мудреца на своих отцах. Особенно усердствовали в своих «испытаниях» сынки знати и богатеев.

Получалось, Сократ развращал молодежь такой сентенцией: «Берегись, чтобы люди, заметив твое непочтение к родителям, не стали сообща презирать тебя, и чтобы тебе не остаться вовсе без друзей, потому что, как только они заметят твою неблагодарность к родителям, никто не может быть уверен, что, сделав тебе доброе дело, получит благодарность». Или такой: «Есть одно только благо – знание и одно только зло – невежество». Правда, мудрец к ней добавлял обязательно: «Богатство и знатность не приносят никакого достоинства – напротив, приносят лишь дурное».

Каково это было слышать богатым и знатным родителям!

Сократ считал недостойным для себя и для судей, а также «для чести всего города» просить суд об оправдании. И не попросил. Решением суда обвиняемый был признан виновным 280 голосами против 221. Удивившись, что так много афинян поддерживают его, философ заявил, что наказанием себе, человеку заслуженному, но бедному, назначает «обед в Пританее», Тем самым Сократ признал себя равным самым почитаемым гражданам Афин, равным чемпионам Олимпиад, что не могло не шокировать присяжных.

Разгневанные судьи вынесли ему смертный приговор 360 голосами против 141.

После этого вердикта Сократ обратился к судьям: «Я ухожу отсюда, приговоренный вами к смерти, а мои обвинители уходят, уличенные правдою в злодействе и несправедливости».

Из яркой и горькой речи философа приведем еще один отрывок.