Эрлик

Так же незаметно прошло знакомство с его скромностью – в искренности речей, от которых потрясло бы любого человека из обычного, прежнего мира; в безопасности, которая не дана никому другому, доселе не попавшему в этот мир… и роскоши, нисколько не меньшей, воспринимавшейся как нечто разумеющееся само собой, роскоши, подрывающей все возможные устои. Теперь пришла пора познакомиться с его пафосом – у входа в корпус расположилась череда черных автомобилей «Волга», всех одинаковых. На такой же новенькой блестящей черной «Волге» Ким приехал сюда.

Но их даже не восемь было – все десять или двенадцать. Все автомобили были с выключенными габаритными огнями и фарами. Даже салоны их были погружены во тьму. И это при том, что машинам вот-вот ехать. Всё было подчинено привычной логике – по автомобилю с водителем на каждого участника экспедиции. Военный, который приводил молодого ученого из номера к машине, помогая пассажиру расположиться на заднем диване и бережно положив его рюкзак и сумки в багажник, занимал место на правом переднем кресле. Кто поехал на нескольких других машинах, поскольку их было точно больше восьми, Ким уже не увидел, так как сел одним из первых.

Автомобили тронулись мягко, с лимузинной плавностью. Что удивительно, на всём протяжении движения ни габаритные огни, ни фары на «Волгах» так и не были включены. Несмотря на это обстоятельство, водители с отсутствующими признаками эмоций на лицах вели их почти невозможно быстро, но без резких движений или взглядов.

Полупустые ночные улицы Хабаровска пролетели за несколько минут, уже очень скоро открыв вид на зимний Амур: заледеневшая гладь великой реки была накрыта белоснежным снежным покровом. Проехав вдоль побережья довольно далеко на север от Хабаровска, огромный кортеж из автомобилей свернул с шоссе на просеку, очищенную от снега. Нетрудно догадаться, что эта дорожка прокладывалась не просто так, а специально для экспедиции. Ее даже было не видно вблизи. Заметить ее, определенно, мог только тот, кто заранее знал о существовании здесь проезда. Просека была довольно длинной, она вывела на огромное естественное поле посреди леса. В центре поля расположился грандиозный по своей площади ангар, и, хотя высота его была ниже высоты сосен и по цвету, он был абсолютно белым, находясь около него, оставалось только дивиться поистине великолепным габаритам этого сооружения, столь органично сливающегося с окружающей его зимней природой.