Эрлик

Но я верю, что это будет хорошее! Вдруг там, в тайге среди лесов, ты найдешь двери в рай, Ким?

– Оливье, мы не можем прогнозировать ничего из этого точно.

– Да, но что за чудо может быть, если не рай? Вот, посмотри, – с этими словами летчик достал из широкого внутреннего кармана своей куртки довольно объемный и плотный конверт песчано-бежевого цвета, перевязанный тонкой бечевой, – здесь в дни моего отчаяния, во время поисков, ну и позже, конечно, я тщательно записал всё то, что хотел бы рассказать Грегуару, когда его увижу, – то, что не досказал ему при жизни.

Всё самое важное. Я очень хотел бы, чтобы он прочел это до того, как я состарюсь и умру, то есть до момента нашей встречи там. Обещай, что передашь его там кому-нибудь? Действуй в зависимости от обстоятельств, но храни его, пока не передал, хорошо?

Юноша взял конверт и спрятал у себя под курткой.

– Хорошо, – сказал Ким. – Но уговор: если передать будет некому, Оливье, я отдам вам.

– Будь уверен, передать будет кому.

Верь мне. Ну вот. Кажется всё получилось так, как я и планировал.

– Оливье, а отвезете нас на место исследования вы?

– Не знаю, Ким. Скажу честно, испытания вертолета близятся к концу, он значительно превосходит все ожидания, неполадок у него ни разу не возникло. Всё-таки ваше начальство никогда не прибегает к услугам людей со стороны в том случае, если в этом нет крайней необходимости. Да и меня-то пригласили в виде исключения. Не удивлюсь, если уже через пару-тройку недель пилотировать «Сокол» будет кто-то из местных парней.

– Вот как… Это очень жалко.

– Ничего, плохого точно не сделают, не волнуйся. Предлагаю разойтись, чтобы выспаться, ночь предстоит еще долгая.

– Давайте. Поймите, я переживаю лишь, что мы с вами в этой жизни не свидимся. Вот бы хоть раз еще с вами увидеться. Я никогда раньше не встречал… таких людей. Ведь я и сам о моих родителях предпочитаю не помнить – ушел в учебу, в работу, жил мечтой о свершениях в науке, а сейчас тоже думаю о работе.

– Что ты! Еще увидимся! – сказав эти слова, летчик скрылся в вертолете.

Ким же скрылся в палатке и, опустившись на походную кровать, еще долго смотрел на сложенную рядом куртку, в которой покоился тот самый конверт. Он очень быстро заснул, думая о бесстрашном, в чём-то несчастном летчике, не теряющем веры в лучшее. Думал о нем Ким и наутро, когда весь коллектив исследователей провожал Оливье в Хабаровск.