Я остаюсь, чтобы жить!

И сейчас она меня берегла, не давая вспомнить, где я раньше мог видеть образ женщины, труп которой сейчас остывал на постели в портовом отеле.

Раннее утро. В этой части город еще спит. Все шумы в порту, но от дворцовой части его отгораживала отвесная двухсотметровая стена горы Саарме.

Мы вышли из квартала особняков торговцев, поднимаясь извилистыми улочками все выше и выше, и добрались, наконец, до стены парка, сложенной из зачарованных камней, скрывающих тайный проход в замок.И, пока охрана прикрывала меня от любопытных глаз случайных прохожих, которые могут появиться даже в такую рань, я нажал секретный рычаг, часть стены провалилась, и я шагнул в прохладную сырость перехода.

Охрана же осталась там, на улице. Теперь им предстояло возвращаться в замок обычным путем вокруг вершины, на которой стоит мой замок. Через час придут.

Чем дальше удалялся я от отеля, тем призрачнее становились события ночи, но тем ярче рисовались последние минуты и мертвая Лияра, лежавшая на кровати…

А ведь я не поверил ей сразу.

Не хотел верить. Да она отравилась… это аргумент. Зачем? Чтоб доказать мне истинность своих слов? Чтоб скрыть имя истинного заказчика? Если она и так отравлена вместе со мной, зачем ей нужно было принимать еще и быстрый яд? Значит, есть что-то, что она хотела сохранить в тайне. Что? Она ведь знает, что есть спецы, которые и из мертвых могут добыть тайные знания… она была уверена, что я не пойду на это.

Впрочем, все это уже не важно. Она не должна была умереть… потому что я не хотел и не хочу этого.

Я двигался в кромешной темноте, в тишине вязли шаги.

Смерть красавицы потрясла. Все показалось бессмысленно. Дико. На ней ведь не было татуировок или знаков сообщества наемных убийц. Значит, это была личная месть…

Много ли желающих? Не сосчитать. Враги и обиженные есть у любого человека.

Со свода капала вода и стекала по лицу, но я не замечал.

Дойдя до конца, я толкнулся руками в запертую дверь, нащупал рычажки, и она отворилась, пропуская меня в библиотеку замка.

Задвинув стеллаж с книгами, я остановился и осмотрелся, приводя мысли в порядок.

Правда ли, нет ли…

У меня осталось двое суток, из которых шесть часов я предавался любовным утехам.

Сорок два часа. Если Лияра не лжет.

А она не лгала, я это понял точно. Вряд ли яд имеет такую точность, но двое суток, неважно, чуть больше или чуть меньше – это катастрофически мало.

Что-то случилось со мной.