Ошибка императора. Война

А чуть что – бунт, страшный, бессмысленный и беспощадный, как писал наш поэт Пушкин. А всё почему? Только давеча говорил ужо: учить мужика надобно, учить уму-разуму европейскому, да и свою даровитость не забывать. Не всё и у вас, Барталямеич, там, в Европах, хорошо и ладно, коль смотреть с нашего славянского уразумения. Не всё… господин посол. Другие мы, француз мой дорогой, дру-ги-е! И ничего с нами не поделаешь! Вот такие мы, русские!

Посол Кастельбажак с удивлением слушал неожиданно разоткровенничавшегося с ним почти незнакомого русского вельможу.

И странно, но перед его глазами действительно стала медленно всплывать картина позорного бегства французской армии из Москвы в прошлую войну… Он, молодой гусар дивизии маршала Даву, в бабьем шерстяном платке на голове, укутанный в рваную в нескольких местах шубу, точнее, в то, что от неё осталось, голодный, с отмороженными руками, едва переставляя ноги, бредёт в шеренге таких же горемык-товарищей по смоленской дороге на Запад. И… о ужас! Из всех кустов вдоль дороги выглядывают бородатые мужики и тычут, тычут вилами в бока измождённых солдат императора Наполеона… Страх перед этими мужиками крепко засел в его сознании.

«Брр… Не дай бог такого повторения…» – с ужасом подумал посол. Однако вслух с акцентом, перевирая слова, видимо, от нахлынувших воспоминаний, воинственно и даже с нотками некоторой презрительности произнёс:

– Нас не мужики победили тогда, а ваши морозы, сударь.

Не будь их…

– Что?! – заорал Пётр Иванович, да так громко, что обратил на себя внимание окружающих. – Морозы?.. Ты вот что, француз, говори, да не заговаривайся. Правда наша горемычная только нас и касается, в коей мы сами разберёмся. А вы, господа французы и прочие, попробуете еще раз сунуться к нам, мужики наши теми же вилами башки ваши разнесут к чертям собачьим. Так своему следующему Наполеону и передай.

Тьфу…

Пётр Иванович встал, пошатнулся на затёкших ногах и, слегка покачиваясь, побрёл прочь от француза, бормоча:

– Морозы, вишь ли, их победили… Вот ироды!..

Удивлённый поведением своего визави француз пожал плечами и тоже встал. Посмотрев по сторонам, он направился в противоположную сторону, подальше от странного русского.

Антон, ранее обидевшись на Петра Ивановича, теперь с уважением посмотрел ему вслед.