Тарикат

Хорошо бы там расстелить курпачу[2] и подремать часок. Но сначала нужно открыть воду, чтобы напоить верблюдов, потом в огромном казане накипятить воду для людей, и только после всего можно будет выпить чаю и перекусить лепешкой с вяленым мясом. И сразу же опять в дорогу, чтобы к вечеру дойти до караван-сарая. Нет, не дадут ему отдохнуть.

По обе стороны верблюда, на котором ехала сестренка, тоже висели тюки, но в них находились припасы для их маленького каравана и вода для омовения в бурдюках. Иногда лицо начинало щипать под платком от пота и пыли.

Тогда кто-нибудь умывался из своей горлянки, а потом наполнял ее вновь. Мыть руки и лицо полагалось и во время намазов, которые в пути проводились быстро, чтобы не терять драгоценное время.

Весь захваченный горькими мыслями о судьбе младшего ребенка в семье, Азиз продолжал идти, бездумно переставляя ноги, но вдруг почувствовал, как натянулась веревка, привязанная к верблюду, и больно врезалась в ладонь.

Караван внезапно остановился, прервав размышления Азиза.

Верблюды встали как вкопанные и одновременно повернули головы в одну сторону, вытянув шеи. Откуда-то раздалось громкое пение птиц и пахнуло свежестью. Издалека доносились удивленные крики караван-баши и его понукания.

– Что случилось, отец? – крикнул Азиз, стараясь перекричать птичьи крики. – Почему мы остановились? – он озирался в надежде увидеть, откуда доносится птичье пение, но увидел совсем иное.

– Буря идет! – услышал он слова отца и тут же увидел огромное желтоватое облако, закрывшее горизонт.

Оно было настолько густое, что даже очертания ближайших барханов исчезли, словно те растворились или слились с небом. А издалека приближались три песчаных смерча, огромных будто джинны, черные в центре и темно-коричневые по краям.

Верблюды сорвались с места и со всей доступной им скоростью понеслись в ту самую сторону, куда секунду назад указывали их морды. Люди побежали с ними, не выпуская из рук поводья, которыми управляли животными. Но то, что может верблюд, – не всегда умеет человек.

Бежать по песку было трудно. Азиз упал и его протащило еще несколько шагов.

А потом вдруг все остановилось. И когда мальчик поднялся, то увидел, что между барханами расцвел райский сад. Буквально в десяти шагах от него серо-желтый песок резко сменялся на изумрудную зелень весенней травы и начинались заросли какого-то кустарника. А за ним высились огромные чинары с такой густой листвой, что под ними было почти темно.