Басилевс

По его бледному, осунувшемуся лицу пробежала тень; борода, подстриженная на персидский манер, дернулась, на скулах заиграли желваки.

Заметив встревоженный взгляд придворного лекаря, иудея Иорама бен Шамаха, не спускавшего с него глаз, Митридат на мгновение успокаивающе прикрыл веки. Лекарь с мольбой поднял выпуклые черные глаза к потолку. Царь понял эту немую просьбу – расслабься, успокойся, охлади разгоряченный мозг. Угрюмая улыбка чуть тронула плотно сжатые губы царя – Иорам бен Шамах был одним из немногих, в преданности кого он не сомневался…

Приветствие легата было кратким и сухим, что вызвало тревожный шепоток среди собравшейся в андроне знати.

Митридат Евергет, заставив себя ответить любезной улыбкой и принятыми в подобных случаях изысканными, витиеватыми выражениями, не смог сдержать гневных всплесков в своих глазах. Взгляды царя и легата встретились, столкнулись. Скавр упрямо, по-бычьи, боднул головой воздух и с вызовом выставил вперед левую ногу, будто собираясь обнажить меч.

Секретарь легата, тщедушный человечек с желтым, измученным лихорадкой лицом, истолковал это движение по-своему – к досаде Скавра, намеревавшегося во что бы то ни стало вывести царя Понта из равновесия, – он быстро подал послу пергаментный свиток с печатями Сената. Скавру ничего иного не осталось, как с вынужденным поклоном, больше похожим на небрежный кивок, передать послание Митридату Евергету, присовокупив несколько приличествующих моменту фраз сдавленным от охватившей его злости голосом.

Владыка Понта, какое-то мгновение поколебавшись, неожиданно вручил свиток не своему логографу*, а стратегу Алкиму. Тот, с присущей ему невозмутимостью, нимало этому не удивился – развернув пергамент, принялся читать звучным басом:

– Великому царю Митридату, другу римлян, царствующему над всем Понтом, Каппадокией*, Вифинией*, Пафлагонией, Галатией…

Алким перечислял упомянутые в послании провинции Понта, племена, живущие в прибрежной полосе Понта Евксинского, и государства, в той или иной мере зависимые от Понтийского царства, не спеша, с поразительным спокойствием и выдержкой, хотя его серые, зоркие глаза успели подметить, как всколыхнулась и забурлила человеческая масса за спинами телохранителей-галлов, образовавших коридор, по которому шел легат Рима.

Стратег бросил быстрый взгляд на царя, но Митридат Евергет с застывшим лицом глядел прямо перед собой.