Басилевс

Народ нищал, понтийскиие купцы и владельцы хорионов роптали, наемные гоплиты пьянствовали, попрошайки становились ворами и убийцами, а среди придворной знати, поначалу весьма благосклонно отнесшейся к перемене власти, нарастало недовольство – золотой поток, благодаря «стараниям» неутомимых и жадных квиритов, значительно иссяк, и их кошельки стали напоминать тощее вымя старой козы…

Таксиарх Диофант шел к иудею Иораму бен Шамаху. Царица Лаодика от услуг старого лекаря отказаться не решилась – достойной замены ему подыскать не удалось.

Паппий был не в счет: молод, неопытен; его приставили к будущему царю Понта юному Митридату.

Диофант был строен, высок и легок в ходу. Черные вьющиеся волосы, высокий лоб мыслителя и быстрые, умные глаза выдавали в нем натуру ранимую, увлекающуюся и небесталанную. Так оно и было – молодой таксиарх, кроме воинских доблестей, обладал незаурядными способностями к сочинительству. Особенно Диофанта привлекла история. Его трудами по истории Понта восхищались такие признанные авторитеты, как поэт Мирин, грамматик* Тиранион и даже сам патриарх понтийских мыслителей престарелый философ Тимофей Патрий.

А астроном Биллар, творец огромной сферы, изображающей небесный свод вокруг Земли и движение планет (она была выставлена в Синопе для всеобщего обозрения возле бронзовой статуи основателя города Автолика*, изваянной знаменитым скульптором Сфеннидом), подарил Диофанту в знак признания его заслуг на поприще истории многократно уменьшенную копию своего творения из электра*.

Но, как мы уже знаем, совсем иные мысли обуревали Диофанта – историческим коллизиям в них места не было…

Иорам бен Шамах, как всегда, был приветлив и гостеприимен. Смерть царя полностью выбелила его пегую бороду и проложила новые морщины на лице, но держался иудей по-прежнему прямо, а в глазах светились огоньки острого ума и проницательности.

– …Клеон, этот негодяй и растлитель, посчитал себя ровней людям знаменитым и заслуженным! – Диофант был вне себя от негодования.

 – Лаодика тоже хороша – не успело остыть ее супружеское ложе, как она затащила туда Клеона. Блудливый пес! Он уже примеряет царскую китару. Срамота!

– Клеон… – Лекарь задумчиво оглаживал бороду. – Весьма глуп, развратен, но хитер… Такие люди способны на любое преступление ради удовлетворения своих низменных страстишек и тщеславия.

– Он трус! Жалкий, ничтожный человечишко, – презрительно покривил полные, резко очерченные губы Диофант.