Басилевс

И льстив… Впрочем, любой человек скроен из достоинств и недостатков, и трудно определить, где заканчиваются одни и начинаются другие. Даже если он надумает изменить, помешать побегу царевича уже никто не сможет – мы его известим о наших замыслах в последнюю очередь. А что касается Архелая… – он с сомнением покачал головой. – Умен, напорист, и в то же время жаден, как ростовщик Макробий. Подвигнуть на доброе дело Архелая может только кошелек с золотом, и вряд ли – веление сердца. А если кто предложит больше? Ненадежен.

– Архелая я беру на себя, – самодовольно похлопал Менофил по своей поясной сумке; звякнули монеты. – Он получит столько, сколько запросит. Торговаться я не буду. Но клятвенное обещание хранить тайну Архелай мне напишет и скрепит своей кровью. Не думаю, что он осмелится нарушить обет, данный в храме богини Ма – проклятия жрецов страшнее самой лютой казни.

– Кстати, Иорам, скажи – Даипп знает о наших планах? – спросил Алким.

– Верховный жрец богини Ма думает, что свил гнездо под крышей царского дворца надолго.

Это простительно, ибо человек по своей природе существо тщеславное и чаще всего власть над себе подобными ставит гораздо выше главных добродетелей – совести и чести, – горечь звучала в словах лекаря. – Не нам судить Даиппа за его чрезмерную гибкость в пояснице. Все взвешено и определено в этом мире, и неумолимы мойры. И все же достойно сожаления, что он так быстро забыл царя Митридата Евергета, коему обязан своим возвышением.

– Даипп опасен. Его коварство не знает границ, – мрачно сказал Асклепиодор.

 – Я не уверен, что наш замысел уже не стал ему известен.

– О, боги! Если это так, то можно считать, что мы одной ногой в лодке Харона, – побледнел Менофил.

– Не думаю, – Иорам бен Шамах сурово сдвинул брови. – Даипп предусмотрителен и осторожен. Ему ведомо, что мы не одиноки и не беззащитны. И он понимает, что безнаказанно оборвать нити наших жизней невозможно…

Утром следующего дня сикофанты донесли верховному жрецу, что гости царского лекаря разошлись поздно и в хорошем подпитии.

Узнав их имена, Даипп призадумался. А когда ему стало известно, что все они к вечеру в большой спешке покинули Синопу, жрец встревожился – такое единодушие не могло быть случайным совпадением. И Даипп послал логографа за помощником начальника следствия, своим ставленником…

Митридат придержал жеребца на взгорье и оглянулся. Позади синело море, а над ним блистал глубокий и прозрачный осенний небосвод.