Лехаим!

К тому же случилось еще и так, что Финкельштейны с сыном из синагоги зашли в гости к Левинсонам.

Главным экспонатом этого субботнего утра, представляемым гостям, был гордость семьи Левинсонов, их племянник молодой доктор Арон Файбисович. Доктор ходил вдоль грядок в жилетке с цепочкой и в пенсне. За ним катил колесико на специальной палочке с крючком противный малолетка, его сын Самуил.

Моня в гимназической форме и Фима в заляпанной краской блузе сидели на крыльце сарайчика. Файбисович-младший с серьезным видом отъехал от севшего на скамейку отца и теперь нарезал с колесиком круги рядом с ними, явно пытаясь подслушать, о чем говорят взрослые мальчики.

– Пошел отсюда, шлимазл[3 - Здесь: придурок (идиш).], – зашипел Фима.

Самуил, не меняя выражения лица, покатил колесико в сторону сплетничающих тетушек.

– Курить охота, – зевнул Фима.

– Семка наябедничает, – ответил Моня.

– Так я на крышу слазаю… – и Фима в три приема оказался на дощатом скате. Свесив вниз голову, он попросил: – Моня, подай скрипку!

Моисей, не глядя вверх, поднял над головой инструмент.

– Сейчас я тебе, фраеру-гимназисту, исполню песнь двух гонимых народов…

– От недоучки-маляра слышу, – отозвался Моня. – Главное, сарай папиросой не подожги.

– Ты, Моня, свои мелкобуржуазные замашки оставь для гимназии.

С крыши по окрестностям разнеслась мелодия «Цыганских напевов» Пабло Сарасате с вплетенными в нее тактами из «Семь сорок».

Маленький Самуил теперь крутился вокруг стульев, на которых сидели мама Левинсон и мама Финкельштейн.

Они, как куры на насесте, застыли, закатив глаза и слушая музыку. Мама Левинсон, которая взбивала в большой фарфоровой миске гоголь-моголь, автоматически продолжала его взбивать точно в такт мелодии.

– Когда мы два месяца в Вильно ждали смерти дядюшки Боруха, – прошептала мама Финкельштейн, – Фимка бегал учиться на скрипке к нашему родственнику Рувиму Хейфицу. Ты должна его помнить, он приезжал к нам с Абрамом на свадьбу.

Так вот, он говорил, что Фимка даже способнее его родного сына Яши…

Мама Левинсон не могла оставить такое без ответа.

– Моня такой умный, – вдруг сказала она, – что я даже боюсь. Соломон встретил учителя химии, тот ему говорит: «Несмотря на то что мы вашего сына определили в гимназию по цензу, он будет великим химиком». А потом Соломон встретил учителя математики, – при этом она продолжала взбивать гоголь-моголь.