Лехаим!

 – И тот ему говорит…

– …Несмотря на то что мы вашего сына определили в гимназию по цензу, он будет великим математиком, – закончил вместо нее противный малолетка.

– Вот таки и встретил сразу двоих? – не поверила мама Фимы.

– Иди, Самуильчик, к девочкам, они тебе конфет дадут, – прервала неприятное развитие разговора мама Мони. – А если Фима такой талант в музыке, зачем вы его учите малярному делу? – вставила она свою шпильку…

Девушки лежали голова к голове на перине, вынесенной на первое теплое солнце и уложенной на разбросанную солому.

Сестры Мони и сестры доктора Файбисовича Белла и Хана.

– Как же хочется из этой дыры уехать! – сказала Хана.

– В Киев? – уточнила Люба.

– Отсюда бежать надо, на юге уже случились погромы. И это, говорит Перчик, только начало…

– В Америку?

– В Америку, в Петербург, в Москву.

– В Москву, в Москву, – мечтательно произнесла Белла.

– Помните Гусманов из Жмеринки? Мельник, у которого семеро сыновей, – деловито заметила Люба. – Мельник, папин двоюродный брат.

Он продал мельницу, перебрался в Баку, зовет туда переехать папу. Пишет, что легко завести свое дело, а город, как Одесса, море, порт и много инородцев. Там сейчас большие возможности.

– Там же персы проходу не дадут!

…Тут на самом интересном месте замерший напротив Самуил капризно заявил своим теткам:

– Хана, Белла! Я хочу пи-пи!

– Дуй, хлопчик, до тяти, – замахали руками все четыре…

…Арон Файбисович привычным движением застегнул лямку на штанах сына.

Он пересел на стул, уступив лавочку напротив расположившимся на ней Соломону Левинсону, Абраму Финкельштейну и ребе Лейзеру.

– Тяжело одному, Арон, – сказал ребе. – Два года уже прошло, как жена от тебя ушла. Пора новую в дом привести…

– Тут торопиться совсем не обязательно, – тихо высказался Абрам Финкельштейн, скосив глаза туда, где взбивали гоголь-моголь. – Недаром мудрый Соломон говорил, что среди тысячи жен он ни одной путной не нашел…

– Мне сестры помогают, – гордо объявил Арон.

 – Да и зачем сейчас суетиться, мы в Москву решили перебираться. Очень здесь стало неспокойно для евреев. Наша старшая, Дора, уже в Первопрестольной.

– Каждый должен искать себе ровню, как в Писании сказано: «Каждому по достатку своему…» – Ребе Лейзер был недоволен таким скрытым отпором представителей своей общины.

В это время Фима, свесив голову с крыши сарая, уговаривал Моню:

– Слабо тебе, Моисей.

– Слабо здесь ни при чем.