Признание… II. Учебное пособие для начинающих гетер

По поводу кончины супруга Евы предвижу хрестоматийный, а с некоторых пор ставший ещё и популярным, возмущённый и логичный вопрос:

– Что же у вас люди мрут, как мухи?

Что поделаешь, человек смертен, а тем более, если этот человек – мужчина, подверженный синдрому «Золотого петушка». Я проверил в интернете, там нет подобного устоявшегося термина, кроме собственно первоисточника, применительно к мужскому образу жизни или поведению. Значит, я буду хотя и не первым после Александра Сергеевича, применившим его к описанию мужчин зрелого, если не сказать преклонного возраста, но первым, кто использовал это определение именно как психологический термин с ударением на синдром для описания такого образа жизни.

Синдром этот заключается в том, что мужчина не нянчит внуков и не выращивает клубнику на приусадебном участке сообразно своему возрасту, а пускается во все тяжкие, создавая для самого себя (и только для себя) иллюзию вечной молодости, разыгрывая героя любовника или даже счастливого молодожёна.

Именно в такой последовательности у меня первый раз возникла эта мысль. Сначала применительно к моему другу, когда я узнал историю его ухода из жизни, а потом уже по отношению к мужу главной героини. Поэтому я смело добавляю к основному лейтмотиву данного повествования истории «героини нашего времени» (пока без дальнейшей конкретики и, если следовать выводам моего друга, и терминологии Михаила Юрьевича Лермонтова) ещё одну тему, которая незримо присутствует в этом тексте, под условным названием «Синдром Золотого петушка».

Кстати, что касается самого термина «герой нашего времени». Здесь уместно вспомнить, что думает по поводу романа Григорий Виссарионович Белинский. Он говорит, что, Михаил Юрьевич Лермонтов описывает жизнь и историю не какого-то выдающегося деятеля, а типичного человека своего времени, и именно это значение придаёт термину «герой». То же самое хочу сказать и о Еве. При всей её неординарности, она – типичный представитель нашего времени.

Следующей очевидной моей мыслью в этой логической цепочке стало то, что исчез основной моральный барьер для того, чтобы попробовать каким-то образом опубликовать этот текст. Не знаю почему, но именно перед мужем главной героини я, почему-то в первую очередь, чувствовал некоторую моральную ответственность за всё, что изложено в Сашином тексте.

Но была ещё и сама Ева. И здесь моё отношение было несколько иным.