Подводная конкиста

По периметру сада располагались крытые длинные террасы, где приглашённые вельможи отдыхали в тени на молочно-белых топчанах. Опорные колонны террас были выкрашены красным цветом, а кое-где на стенах красовались узоры и символические изображения. Самым примечательным Эстебан посчитал роспись с фигурой орла, сидящего на колючей груше цветущего кактуса.

Сам правитель восседал в центре на возвышении. Статный, горделивый и царственный в плаще цвета индиго, закреплённом золотой брошью на левом плече. И пусть касик был уже немолод, в нём чувствовалась положенная властителю уверенность, мудрость и сила.

В отличии от своих вассалов, он не носил комичной чубатой причёски. Густые чёрные волосы с тонкими нитями седины ему остриг придворный парикмахер, – не иначе, педант, – идеально ровным срезом длиной до плеч. Голову вождя венчала полукруглая диадема, инкрустированная нефритом и золотой чеканкой, в ушах касика – массивные серьги.

Несмотря на выраженный нос, тонкие губы и миндалевидные глаза, весь его облик в целом казался гармоничным.

Процессия остановилась, господин Чак поприветствовал касика и пригласительным жестом велел квартирмейтеру подойти.

Ввелением хранителя писаний Эстебан опустился на колени и, трепеща перед могуществом местного владыки, ждал распоряжений вождя, как собственного приговора.

– Как тебя зовут, человек? – в громогласном голосе правителя звучало снисхождение.

– Эстебан Хулио Гарсия Альтамирано, сеньор. – из уважения к касику моряк назвался полным именем, не подумав, однако, как сложны могут показаться местным длинные испанские имена.

Впервые на памяти квартирмейстера тланчанин спрашивал его имя.

Возможно, никто не смел задать этот вопрос раньше самого вождя?

– Ну что ж, в таком случае я, Ицкоатль Тлилектик Акамапичтли Тлакаелель, – с иронией ответил правитель, – касик Кулуакана, правитель и советник великого тлатоани, приветствую тебя в наших землях.

Квартирмейстер тут же устыдился.

Уел меня русалкин папаша. Ицкоатль-Хрен-Пойми-Какойелель. Идиотом теперь себя чувствую.

Эстебан мазнул глазами по окружению касика, но дочери его поблизости не заметил. Не хотел перед Иш-Чель выставлять себя дураком.

– Чем наполнены часы твоего досуга, человек? – поинтересовался вождь.

– Ничем, правитель. Маюсь бездельем.