Подводная конкиста

О пушистых головках бархатцев слагались легенды, этим цветам приписывали волшебные свойства, даже наделяли магической силой, и сегодня, на празднике Начала Дождей, венки из бутонов семпасушиль украшали головы танцовщиц.

Раньше Иш-Чель не обращала внимания на этот маленький аксессуар. Каждый праздник яркий венок лишь выгодно подчёркивал красоту её смоляных волос и всякий раз оставался на своём месте до окончания представления.

Сегодня с волнением и трепетом она впервые намеревалась с ним расстаться.

Сегодняшнее торжество – единственный день в году, когда незамужние девушки могли выразить симпатию понравившемуся юноше.

В мире, где господствовали мужчины, не было места женской настойчивой решимости. И танец в честь Начала Дождей – шанс заявить о своей благосклонности.

Девушки этим пользовались.

Нет, никто никогда не говорил открыто о симпатии, когда ответные чувства оставались под сомнением. Тланчанки одаривали венками лишь тех счастливчиков, с которыми вели тайные беседы о любви.

Избалованная вниманием Иш-Чель нередко слышала признания. Неловкие объяснения, самонадеянные заявления и даже корыстную ложь. В ответ всегда снисходительно молчала – первая красавица Кулуакана цветочных подарков не делала никогда.

Но что изменилось сегодня? Почему именно сейчас она решила разнообразить представление?

Наверное, виной всему любовь к нахальным выходкам. Может же она позволить себе простое ребячество. Лёгкое сумасбродство.

Имеет право, в конце концов!

Как бы то ни было, прямо сейчас Иш-Чель танцевала с особым изяществом, с глубиной и смыслом в каждом движении.

Ступала плавно, медленно и текуче. Плавно, как льётся вода в кувшин.

Она олицетворяла собой цветок, нежный и хрупкий, пробившийся в разломах иссушенной земли после обильных дождей.

Она летела. Лёгкой и невесомой поступью кружилась под звуки барабанов и флейт. Её широкая юбка развевалась ровным диском, подобно солнцу, а затем опускалась снова, как закрываются шелковистые лепестки тюльпана.

Она улыбалась. Нежилась в лучах оранжевого, как бутоны семпасушиль, заката и околдовывала зрителей загадочной полуулыбкой. В своих движениях она воспевала молодость, гибкость и красоту. Самое прекрасное и, увы, временное сокровище, которым когда-либо владел каждый.

На Иш-Чель смотрели сотни глаз. Лишь один взгляд она чувствовала, ощущала, осязала как прикосновение. Сама для себя возвела в абсолют.

Это было похоже на игру.