Опаленные

Веселые военные усаживают меня на скамейку в необычном вагоне, в котором нет окон. Я видела поезда и вагоны на картинках в книге, он совсем не похож… «Теплушка» – подсказывает что-то из самых глубин сознания. Мужчины поют песни, шутят, рассказывают разные истории, и мне с ними уютно.

Поезд споро идет к фронту, когда что-то начинает взрываться. Ту-ту-ту – стучат уже знакомые мне пулеметы. Бойцы буквально выливаются всей толпой из вагона, я даже испугаться не успела.

– Ребята, сестричку не забудьте! – кричит кто-то, и я вдруг оказываюсь на чьих-то руках, держащих меня так же бережно, как… Фим?

Меня быстро выносят из вагона, устраивая на траве.

Я вижу взлетающую кустами взрывов землю, слышу крики, даже хочу рвануть на помощь, но не могу. Незнакомый пожилой мужчина с силой прижимает мою голову к сухой, опаленной огнем войны траве.

– Не спеши, дочка, успеешь еще. – И так много ласки в этом его «дочка», я столько и не слышала никогда.

Под огнем, там, где и меня временами подхватывает паника, везде есть эти «бойцы» – солдаты, берегущие свою «сестренку».

Берегущие меня. Как… Как Фим.

Мои глаза открываются, а перед ними вот эти совершенно особенные люди, а еще… строчки из книг, лекции – десмургия, анатомия, физиология… Как будто девушки, которыми я была, отдали мне свои знания, свой опыт, свою… жизнь? Может ли так быть? Возможно ли?

Фим прав, все вокруг очень напоминает театр. Очень жестокий, странный, но театр. Даже книги, которые изучают самцы, – тоже странные. А наши сны… В них мой мужчина становится воином, а я врачом.

Чаще всего врачом, медсестрой, но еще и разведчицей, связисткой… Не знаю, зачем нам посланы эти сны, но внутри у меня будто готовая распрямиться пружина.

Этой ночью я узнала новое для себя слово «любовь». Оно было в сознании той, кем я была, – молодой девушки, «сестрички». Я лежу и обдумываю это слово. В нем есть и тепло, и нежность, но я по-прежнему не понимаю, что такое «любить».

Сейчас проснется Фим, и снова будет новый день, полный, что скрывать, страха.

Мы с ним на территории врага, как говорили на курсах во сне, «в тылу врага». Мы не знаем этого врага, но он точно есть. А еще мы безоружны, что, конечно, решить можно, потому что у Фима, как и у каждого самца, есть допуск в лаборатории. И в механическую, и в химическую. В химической, если знать как, много интересного сделать можно, нас уже научили.

Прошел всего лишь сегмент с тех пор, как Дионис свел меня и Фима, сделав парой, а я уже полностью изменилась.