К истории рода художника Василия Сурикова

– Как же так? – думал Бугач, – он слышал от отца, что было такое раньше, – там, на родине, за Тоболом. Думали, что ушли от русских, будем теперь свободно жить, никому не будем ясак платить. А тут стало еще хуже. Киргизы приходят – давай, монголы приходят – давай, недавно от тунгусского князца Тасея пришли, грозились, – тоже давай. Ну, этих, слава Аллаху, всех порезали, никого живым не оставили, – долго не придут. А теперь вот еще и урусы снова пришли, – опять давай.

Где на всех наберешься? Соболя в наших местах мало, белки тоже много не набьешь, лисицы табунами тоже не бегают… Лошадей давай? Баран давай? Рыбу давай? А самим жить на что? Чем торговать, чем меняться? Бугач прикидывал: – Котлы надо? Оружие надо? Щиты, куяки, шапки железные боевые себе и ближним нукерам надо? Украшения женам надо? Сети, – рыбу ловить надо? Соль много надо, – кушать, рыбу, мясо про запас готовить, а она дорогая, – за нее много чего просят взамен….

Нукеры возле костра вдруг одновременно поднялись во весь рост и замерли, тревожно вглядываясь в сгущавшиеся сумерки.

Из-за реки донесся гортанный крик воина, стоявшего в дозоре. Послышался топот конских копыт, и вскоре на вершине далекого холма на фоне сереющего неба появились фигуры всадников. Сотрапезники с восклицаниями повскакивали со своих мест, четверо воинов бросились к пасшимся лошадям, остальные достали из саадаков луки, приготовили стрелы. Поднявшийся с колен молодой предводитель тоже хотел было достать свой лук, но передумал, только положил ладонь на рукоять сабли.

– Десять-двенадцать всадников, – промелькнуло в голове Бугача. – С той стороны урусов не должно быть, тем более – к ночи. А может быть, возвращаются из похода за ясаком? Но у него там дозор, его должны были предупредить.

На душе стало тревожно. Бугач не мог забыть того впечатления, которое осталось в его памяти, когда нынче летом он впервые увидел и оценил действие пищалей в руках пришельцев. Он тогда попытался с отрядом соплеменников, по указанию своего отца князя Татыша, изгнать с берегов Енисея пришельцев, приступивших к сооружению крепости.

… И был разбит в течение получаса.

Урусы тогда, как шайтаны, налетели на них с саблями и пиками, палили из своих громобойных пищалей, поражая качинцев насмерть. И татары не выдержали, – побежали.

Бугачу удалось тогда спастись самому и вывести из-под огня большинство своих соплеменников, но шестеро воинов все же были убиты и еще четверо захвачены в плен.