Корзина полная персиков в разгар Игры

– Из уважения к Вам, Ольга Сергеевна, и к Вам, Сергей Андреевич, я прекращаю всякие дальнейшие выяснения, – резко заключил Яков.

– Да я и знать не желаю этого цариста и мракобеса, – мотнул в сторону кудлатой головой длинный нескладный Илья, – Свинья не родит бобра, а сова не высиживает орла.

– А Вы бы выбирали выражения в присутствии николаевских кавалеристов, молодой человек, – холодно отчеканил каждое слово Кирилл Ртищев, – Тут Вам не бердичевский базар и Имя государево в таком ключе упоминать Вам не позволю.

Взгляд полный неподдельной ненависти, не как в случае только что замолкшей ссоры – просто возмущения, либо вызова стал ответом Жирнова. Ледяной взгляд Кирилла лишь скользнул поверх неуклюжей сутуловатой фигуры, обдав её выражением полнейшего презрения.

– А вот тут Вы, будущий офицер, показываете свою политическую отсталость, позвольте заметить, – с отеческим осуждением заметил Муромцев.

– Наверное, и Вы готовы назвать меня мракобесом, сударь? – холодный взгляд Ртищева уже буравит переносицу рыхловатого седого бородача.

– Юности свойствен максимализм. Оно и простительно. Оставим это и перейдём к более продуктивным и приятным беседам, – заключил Сергей Андреевич.

– Давно бы так, господа, – обрадовалась Ольга.

Сидевший рядом с насмешливой улыбкой Василий Маклаков, поигрывал бокалом вина и ухмылялся происходящему:

– Право, впервые в этих стенах я слышу про дуэль! Не успокоилась ещё кровушка наша, не всё для России потеряно.

– Уж конституции-то мы с такими молодцами добьёмся, – вторил ему Муромцев, опустившийся рядом в кресло.

– Так, выпьем же за ответственное министерство в России, дорогие дамы и господа! – расхохотался Родичев.

– Ура! – воскликнула Ольга Сергеевна, поднимая бокал, – наполняйте свои бокалы, господа!

Лёгким движением руки Кирилл предупредил попытку налить ему и его кузине и, вслед за тем, демонстративно перевернул бокалы вверх дном.

Тут и до Аркадия дошло, что такое «ответственное министерство» и, что «это слово» попирает основы самодержавия. Он перевернул свой бокал и вопрошающе уставился на свою соседку – племянницу хозяйки, которой он явно симпатизировал.