Корзина полная персиков в разгар Игры

Она встретилась с ним глазами, взяла бокал в руку и перевела взор светлых очей на Серёжу Охотина, который нервничал и не знал, как поступить: «Отец бы даже вышел отсюда вон и хлопнул дверью» – осенило, наконец, его и он столь же демонстративно перевернул бокал: «Таким как Борька потакать не собираюсь!» Одновременно с ним, то же проделала и племянница Ольги, нерешительно встретившая осуждающий взгляд тёти.

– Могла бы и без твоей помощи перевернуть свой бокал, не маленькая и в опеке младшего братика, тем паче не нуждаюсь, – раздражённо заметила Настасья брату.

– Да, я пью за конституцию, но не революционным путём, – поднял свой бокал Яков, – до всего можно договориться мирно.

– И только путём мирным. И не приведи Господь иным, – добавил Иркентьев, – Но я позволю налить себе лишь половину бокала, поскольку я за ответственное министерство при сохранении самодержавия. Считаю такое возможным.

– Дождёшься ты от них мирным… – буркнул себе под нос Илья, – Старый дурак.

– Вы глубоко правы, Яков, именно мирным путём.

– Когда тысячники станут сотниками – дело наше будет проиграно, – шепнул Илья в ухо остроносому соседу-студенту, который с самого начала был не очень трезв. Тот не понял суть каламбура, но закивал головой на тонкой шее, – Недоумок, – почти неслышно бросил в его же адрес Жирнов.

– Так выпьем же, дамы и господа! – прогремел бас черепахового пенсне.

Все поднесли бокалы к губам и в этот момент стали заметнее пять перевёрнутых вверх дном.

– У нас тут прямо общество трезвенников собралось. Сам Витте бы одобрил. Уж как он одолевал Коковцова со своей борьбой с пьянством! Вы бы получше приглядели за племянницей, Ольга Сергеевна, – рассмеялся Родичев, – Уж не монархистской ли она становится, глядя на красавчиков из Николаевского?

– Нашла кого приглашать очередной раз, – тихо заметил соседу профессор философии.

Многим бросилось в глаза, что насмешник Кока пил без вдохновения и как бы отсутствовал своим выражением лица.

– Признаюсь, господа, что пригубил лишь глоток за вашу конституцию, – разоткровенничался купеческого вида бородач, – Отец, хоть и старой веры был, а завещал самодержавия держаться, уж не взыщите. В нём, говорил, соль земли русской.

– Вот и мой – так же, – неуверенным слабоватым голосом вставил Аркаша.