Исход

Дитя человеческое, постигнув незнаемого, снова взирает на Веды, и снова долгом становится к жизни духовной стремление, а главой всех деяний становится совесть. Совести внимая, человек отторгает всё злое и несправедливое, и от этого совесть становится крепкой и непоколебимой, и вот оно – его человеческое счастье, с познанья начатое. А в счастье и сам человек создаётся…

Свар деликатно кашлянул в кулак, напоминая жене, что уже заждался её. Она услышала осторожное покашливание мужа и что-то тихо сказала девушкам, да так тихо, что Свар, как ни прислушивался, не услышал – что.

А изба чуть не взорвалась от смеха после слов наставницы русенок. Когда Лайда вышла оттуда, и они направились к своей огромной высокой избе, Свар с прищуром покосился на неё:

– Чем это ты их так развеселила, жёнушка?

Лайда, оглянувшись на девушек, прилипших к окнам, озорно сверкнула глазами и игриво качнула бёдрами:

– А вот не скажу. Ты давай лучше уголья в камельке расшевели: не люблю баньку холодную – люблю жаркую да с крепким паром.

Позже, разомлевшие после баньки жаркой, да исхлёстанные до изнеможения вениками дубовыми и берёзовыми сидели они вдвоём да чаи на травах настоянные распивали, да снова подливали его и пили. После хорошей баньки и чай травяной хорош да пригож. Лайда чуть вздохнула и посмотрела в тёмное окно, где темень ночная лишь звёздами прерывалась.

– Когда же сынок наш вернётся? Скучно как без него.

Свар погасил улыбку в усах и снял нагар с фитиля ночника:

– Да вижу, как ты скучаешь.

От девок да малышни не вылазишь, а ведь у них самих свои мамки имеются. Я тебя только ночью и вижу. А сын, раз обещал вернуться, значит, вернётся, так что не тереби зря свою душу.

За дальней избой городища вдруг весело заиграла брёлка, а ей, словно передразнивая её, вторила другая. И вот подхватили мелодию молодые звонкие голоса, и полилась песня. Это молодёжь, освободившись от дел будничных и рутинных, пошла толпой к тыннику. Там, под дощатым навесом, хранился сухим огромный пук соломы да огниво с кресалом общинное.

Заведено так было давно. Если что случилось бы в городище русенов, то зажгли бы они эту солому, а ганиши и керумы, чьи городища были в трёх-пяти верстах от них, на помощь бы прискакали. Такие же тынники тревожные были и у соседей. И хоть пустынны были земли вокруг их селений и давно на них никто не нападал, да помнили все о коварном нападении драконов и смерти, которую они принесли.