Исход

Рамх, Свар и Шив сразу установили порядок нужный и удобный для людей. До полуденного солнца молодёжь училась грамоте: малышня выводила буквицы на кусках бересты; те, кто постарше, писали под диктовку Лайды или сочиняли сказы о том, чем занимались в этот день, что видели. А некоторые из парней, смущённо прикрывая письмена от взора других парней и девушек, сочиняли любовные записки. Любили дети и счёту учиться. Ведь одно дело – посмотреть на свои пять пальцев, и сказать: много! А другое – знать, что всего пять пальцев на руке.

Так и лошей в загоне можно было сосчитать да определить, не потерялась ли какая из них, а может, какую из них и медведь задрал. По окончании «школы» русены все от малого до великого знали, как сложить, отнять, умножить или поделить любое число. Грамотными они были ещё в самые седые времена, когда венейцы, аримане и даже лемусы с дикими нерами об этой науке и понятия не имели.

После утренней учёбы другая пора наставала. В каждом городище, в каждой избе всегда работы было полно.

Люди уже приручили диких рогаток, которых позже стали называть коровами. Так же появились у них козы да кошки, утки одомашненные да птицы лесные – будушие курочки рябенькие, чёрненькие да разные. За всем этим хозяйством пригляд должен был быть. Накормить, напоить животинок надо было, яйца собрать, шерсть с коз надрать – да мало ли дел было? А когда время пахоты наступало или жатвы, так и занятия отменяли, все на поле выходили сеять да жать, цепами махать, жернова крутить. Да, всегда работы было вдоволь, и только к вечеру угоманивались взрослые и не шпыняли отпрысков за нерадение. А уж вечером молодые отрывались, женихаясь с девахами, и гнали от себя мальцов, что так и норовили подсматривать за старшими да ябедничать мамкам. Словом, только вечер и часть ночи парубкам были даны для общения между собой. Но молодыми они были, сил хватало на всё.

Свар начал клевать носом, когда в избу заглянула Ольна и увлекла Лайду за собой. Решили в очередной раз, хоть издалека, да за парнями и девушками присмотреть, чтобы не допустить вольностей лишних.

Хотя непотребств всяких среди них отродясь не было. Славными они были детьми. Славными выросли, добрыми и не завистливыми, откуда непотребству взяться? А уж сегодня и вовсе можно было не беспокоиться ни о чём. Главный затейник-закопёрщик, Горденя, был в ночном. Вот уж шалопай из шалопаев! Старшинка давно уже поняла, – там, где Горденя, там и проказы разные творятся. Не мог он без них и дня прожить.